Её светлости пришлось несколько раз окликнуть ее, пока до пожилой графини не дошло, что обращаются к ней. Такое странное поведение подруги озадачило леди Эррол. Всегда собранная и внимательная Августа сегодня была сама на себя не похожа."
"— Дорогая моя, а вы не хотели бы присоединиться к нам? — мягко спросила её Юлия, бросив вопросительный взгляд на мужа. Дункан кивнул, поддерживая предложение супруги, и девушка с облегчением улыбнулась. — Не хотелось бы оставлять вас одну, без внимания.
— О, нет-нет, милая, обо мне не беспокойтесь! — встрепенулась дама, краем глаза наблюдая за вошедшим лакеем, направляющимся к хозяину замка.
— Я найду себе занятие по душе. Одна прогулка по саду без хорошей компании меня нисколько не огорчит…
Договорить она не успела, потому что слуга, склонившись к Эрролу, вполголоса объявил:
— Пожаловал господин Вениамин Дринк, ваша светлость!
Глава 15
— Матильда, душенька, ты здесь? — Юлия впорхнула в свои покои и закружилась со счастливой улыбкой.
— Здесь я, здесь. Где ж мне быть-то, хозяюшка! — служанка, ворча, вынырнула из гардеробной, обвешанная платьями и накидками.
— Что случилось?
— День сегодня случился хороший! Мне предложили поработать с редкими документами. Старыми. Ценными! — выделяя каждое слово, ответила Лия, преумножая значение того вороха бумаг и свитков, что покоились в привезённом графом сундуке. — Мы будем в библиотеке. Передай, чуть позже пусть подадут горячего чая господам, — сказала и закашлялась, схватившись за горло.
— А мне какого-нибудь травяного отвара, в горле с утра першит.
Не так, чтобы очень, но не хотелось заболеть, когда вперёди, возможно, какое-нибудь грандиозное открытие! Ты не представляешь, как это интересно, соприкоснуться с древностью!
— Не иначе вчера на Блонди накатались! — кивнула горничная, вычленяя из всего сказанного для себя главное. — Шубка как всегда нараспашку!
— Не ворчи, а то характер испортится и замуж не выйдешь, — отшутилась её светлость, доставая из бюро старый дневник и свои записи.
— Да нужны они… — буркнула в ответ Тильда, разворачиваясь и снова прячась в комнате для одежды.
И уже оттуда громко сказала, — Вам бы молочка горячего с маслицем! Но только потом на улицу ни шагу!
— Хорошо, пусть будет молоко, — покладисто улыбнулась девушка, заправляя за ухо непослушный локон, что постоянно выбивался из причёски, — но тогда и печенье пусть подадут. Сахарное, с орехами. И миндальное. И овсяное!
— Всё исполню, госпожа! — и негромко, надеясь, что её не услышат.
