— Сделаю все, что в моих силах, мистер Халдер."
"— Я ни секунды в том не сомневаюсь, мисс Ламбер. Никто, кроме вас, не преуспеет в сей деликатной миссии. Ваш братец поведал мне вашу историю, и, признаюсь, я поражен. Вы талантливы на грани гениальности, мисс Ламбер. Ваше перевоплощение настолько великолепно и достоверно, что его не назовешь игрой. Вот уж не думал, что француженка сумеет так обмануть мои зрение и слух.
— Вы заблуждаетесь, мистер Халдер, — возразила Полетт. — Притворства вовсе нет. Ведь человек может проявляться в разных ипостасях, не так ли?
— Разумеется.
Я очень надеюсь вновь встретиться с вами в более благоприятных обстоятельствах.
— Я тоже надеюсь, мистер Халдер. Хочу верить, что тогда вы назовете меня Полетт… или Путли, как зовет Джоду. Но, если вам угодно, зовите меня Глупышкой — от этого имени я тоже не отрекусь.
— А я попрошу вас называть меня Нил… Вот только боюсь, мисс Полетт, к нашей следующей встрече мне придется сменить имя. Пока же прощайте. Удачи! Бон кураж!
— Вам тоже! Бхало тахен!
Не успела Полетт сесть, как ее окликнул Джоду:
— Пора! Переоденься и будь готова.
Сейчас тиндал Мамду тебя выпустит.
* * *В полночь, сдав вахту, Захарий облачился в сухое и улегся в койку одетым — в любую минуту непогода могла вновь призвать его на палубу. Мачты же разделись до нитки, оставив лишь шторм-стаксель, который, трепеща на сильном ветру, один отдувался за весь хор парусов. Даже на койке изрядно мотало, ибо волны высотой в добрых двадцать футов уже не перехлестывали через фальшборт, но обрушивались сверху и, уползая с палубы, шипели, точно прибой на песчаном берегу.
Дважды что-то зловеще хрустнуло, будто ломалась балка или мачта, и Захарий, мечтавший хорошенько выспаться, оставался начеку, ловя новые признаки крушения. Вот почему легкий стук в дверь подбросил его на койке. Перед сном Захарий погасил лампу, в каюте было темно; резкий крен на левый борт швырнул его к двери, и он непременно разбил бы физиономию, не успей выставить плечо.
Когда пол под ногами выровнялся, Захарий окликнул:
— Кто там?
Не получив ответа, он распахнул дверь.
В кают-компании стюард Пинто оставил одну чадящую лампу, в ее тусклом свете маячил тщедушный ласкар в бандане, с клеенчатой накидки которого стекала вода. Лицо юнги пряталось в тени, и Захарий его не узнал.
— Ты кто? — спросил он. — Чего тебе?
Не дав ему договорить, шхуна легла на правый борт, отчего оба моряка влетели в каюту и упали.
