И я ужасно боюсь, что все пойдет не так.
Дити потерла ее щеки:
— Я буду молиться за тебя, Глупышка…
* * *В пятом часу, вскоре после начала вечерней полувахты, на палубе вновь появился мистер Чиллингуорт; кутавшийся в старомодный дождевик капитан выглядел неважно — бледный, в лихорадочных пятнах. Увидев обмякшее тело, привязанное к грот-мачте, он вопрошающе глянул на первого помощника, и тот мрачно усмехнулся:
— Живехонек. Сучьего ниггера десять раз убьешь, а он все не сдохнет!
Капитан кивнул и, ссутулившись, прошаркал к наветренной стороне шканцев.
В борт шхуны били волны в белых барашках, подгоняемые сильным восточным ветром. Отдавая дань непогоде, мистер Чиллингуорт не поднялся на мостик, но остался под укрытием снастей. Он смотрел на восток, где темные облачка сбивались в плотную свинцовую тучу.
— Ох, наколдуют они шторм, — пробурчал капитан. — Как считаете, мистер Кроул, достанется нам?
— Ничего страшного, сэр, — ответил помощник. — Маленько помотает да тряхнет. К рассвету угомонится.
Капитан посмотрел на голые мачты, где оставались лишь фок и стаксель.
— Тем не менее, джентльмены, паруса убрать и лечь в дрейф. Рисковать не будем, переждем под шторм-стакселем.
Никто из помощников не желал первым поддержать эту чрезмерную осторожность.
— Полагаю, в этом нет нужды, сэр, — неохотно сказал мистер Кроул.
— Исполняйте приказ. Или мне самому этим заняться?
— Не беспокойтесь, сэр, — тотчас ответил помощник. — Я пригляжу.
— Добро. Признаюсь, меня-то мотает неслабо. Буду признателен, если ночью не потревожите.
* * *Погода испортилась, а потому вечером гирмитов из трюма не выпустили. В бадейках им спустили каменно черствые лепешки и сушеный горох. Меню протеста не вызвало, ибо мало кто хотел есть. Утренние события уже потеряли свою яркость, внимание переселенцев было поглощено приметами надвигавшегося шторма. Зажигать лампы запретили, и люди сидели в кромешной тьме, прислушиваясь к бьющимся о корпус волнам и ветру, завывавшему меж голых мачт. Грозные звуки лишь подтверждали дурной нрав Черной Воды — казалось, все демоны ада желают пробиться в трюм.
— Мисс Ламбер… мисс Ламбер…
Шепот, едва различимый за шумом ветра и волн, достиг ушей Полетт лишь потому, что нес ее имя. Упершись в балку, она заглянула в отдушину и, увидев блестящий глаз, тотчас догадалась, чей он.
— Мистер Халдер?
— Да, мисс Ламбер.
Полетт приникла к отдушине:
— Вы хотите что-то сказать?
— Лишь пожелать вам успеха в том, что вы делаете ради вашего брата и всех нас.
