Могу ли я просить вас на минутку присесть? Вас это не обременит?
— Присесть? — Ноб Киссин хмуро покосился на замусоренные ступени причала. — Но здесь же никакой мебели… На что присесть? Наши сари… то есть наша одежда запачкается…
— Не волнуйтесь. — Полетт указала на взгорок: — Вон там, на холме, мы укроемся под деревом. Никто нас не увидит.
Приказчик тревожно взглянул на баньян; с недавних пор в нем развилось отвращение рачительной хозяйки к насекомым, и он всячески избегал мест их возможного обитания. Однако нынче любопытство пересилило опаску перед рассадником ползучих и летающих тварей.
— Что ж, я уступаю вашей просьбе, — неохотно согласился Ноб Киссин. — Направимте стопы под дерево.
Поднявшись по склону, они забрались в сплетение корней; приказчик карабкался с большим трудом, но был покорен до тех пор, пока его не подтолкнули к корню, служившему Полетт сиденьем. Оглядев корявый отросток, Ноб Киссин взбрыкнул:
— Здесь сидеть нельзя! Вон как тут всякое шныряет! Наверняка есть и кусачие гусеницы!
— Нет, на этих корнях гусеницы не водятся, — увещевала Полетт.
— Садитесь без опаски.
— Нет-нет, не уговаривайте. Я предпочту остаться на ногах. — Сложив руки на груди, Ноб Киссин встал так, чтобы ни листик, ни травинка не коснулись его самого и одеяния.
— Что ж, как вам угодно, не смею настаивать…
Приказчик уже извелся от любопытства:
— Рассказывайте же! Где вы были все это время? Куда скрылись?
— Это неважно, Ноб Киссин-бабу.
— Понимаю, — сощурился приказчик. — Стало быть, это правда.
— Что?
— Не хочу перестирывать грязное белье, мисс Ламбер, но вообще-то все только и говорят о вашем непристойном поведении, в результате которого вы пребываете в ожидании, вот почему и скрылись.
— В ожидании чего?
— Внебрачного приплода. Разве не вы сказали миссис Бернэм, что пирожок уже в печке?
Полетт залилась румянцем и пришлепнула ладони к щекам.
— Нет! Никакого непристойного поведения и никакого ожидания! Уверяю вас, что покинула Вефиль по собственной воле, это было мое решение.
— Ах, не чинитесь, со мною можно быть вполне откровенной, — придвинулся Ноб Киссин.
— Пострадало ваше целомудрие? Нарушена девственная плева, да?
— Ничего подобного! — возмутилась Полетт. — Не понимаю, как вам только в голову взбрело!
Помешкав, приказчик нагнулся еще ближе и прошептал, словно изрекая немыслимую крамолу:
— Скажите, причина вашего бегства — хозяин?
Полетт спустила с головы накидку, взглянув ему прямо в глаза:
— Возможно.
— Ай-ай-ай! — Ноб Киссин облизал губы.
