— Довелось вместе служить…
Решив, что лучше переговорить в сумраке фаны, ласкары спустились в свой отсек и сгрудились вокруг Пинто.
— Это было лет семь-восемь назад, — рассказывал стюард. — Он меня не помнит, я был коком на камбузе. Мой двоюродный брат Мигель из Алдоны, парнишка немногим младше меня, служил подавальщиком. Как-то раз в качку он облил Кроула супом. Тот взбеленился, за ухо выволок парня на палубу и сказал, что переводит его в марсовые. Мигель был работник безотказный, но до смерти боялся высоты. Парень взмолился, а Кроулу хоть бы хны.
Даже боцман вступился: дескать, высеки дурака, заставь драить гальюн, только не отправляй на мачту — убьется. Но его слова лишь подлили масла в огонь. Знаете, что та сволочь сделала? Узнав, что Мигель боится высоты, Кроул приказал ему лезть не по выбленкам, а по скользкому канату. Даже для опытных матросов это трудно — тащишь себя, словно балласт, а для такого салаги и вовсе невозможно. Кроул знал, что из этого выйдет…
— И что? — спросил Кассем. — Парень расшибся?
Стюард отер глаза:
— Нет, ветром сдуло… унесло, точно воздушного змея.
Ласкары переглянулись, и Симба Кадер уныло покачал головой:
— Надо сваливать. Нутром чую — добра не жди.
— Запросто! — вскинулся Раджу. — Утром корабль уйдет в сухой док, а вернется — нас и след простыл!
— Нет, — тихо, но решительно сказал боцман Али. — Если смоемся, скажут, что Зикри-малум виноват. Он с нами уже давно, и всякий знает — малум на верном пути. Никто другой не делил с нами хлеб-соль. Будет тяжело, но если сохраним ему верность, все кончится хорошо.
Чувствуя несогласие команды, боцман огляделся, словно ища того, кто его поддержит.
Первым откликнулся Джоду:
— Зикри-малум меня выручил, я перед ним в долгу. Останусь, даже если уйдут все.
После его заявления многие сказали, что пойдут тем же курсом, но румпель выправил именно он, и боцман Али благодарно ему кивнул.
Джоду понял, что отныне он не пресноводная рыбешка, а полноправный ласкар, обеспечивший себе место в команде.
11"
"Через пару дней пути налетели муссоны, обрушив на Ганг грозовые ливни.
Переселенцы, осатаневшие в пекле трюма, встретили их ликующими криками. Мощные ветры надули единственный излохмаченный парус, и неуклюжий кораблик побежал веселее, лавируя меж берегов. Потом ветер стих, дожди прекратились, и судно прибегло к человечьей тяге — двадцать гирмитов усадили за длинные весла. Гребцы менялись примерно через час, и надсмотрщики следили, чтобы каждый переселенец отработал свой черед.
