Но сначала я подумала, что дело том, что Жоржетта и её отец не были отпеты и мстят семье Огрестов. Но деньги вы перечисляли ей после её предполагаемой смерти. На следующий год, господин Савё! Как вы это объясните?
Он поджал губы, явно не желая говорить, но я подкинула в огонь пару полешек:
- Не уйду, пока не узнаю правду. Буду сидеть тут у вас, пока Ноэль не придёт. И тогда всё ему расскажу.
- Ладно, убедили, - сразу же сдался он. – Но договоримся – всё между нами. Ноэлю – ни слова.
- Не могу обещать, - отрезала я.
– Если это будет касаться его самого или его семьи, молчать я не стану.
- Не касается, - ответил Лиленбрук почти грубо. – Успокойтесь, барышня. Никакого проклятия нет. Потому что Жоржетта и её папаша не замёрзли по дороге, а преспокойно уехали из нашего города и жили ещё долго и счастливо. Гвенаэль… отец Ноэля, попросил, чтобы я позаботился о них, чтобы они ни в чём не нуждались. Сначала я хотел выплачивать им каждый год по пять тысяч, но Ноэль рвался помогать с рудником, хотел вести бухгалтерские отчёты, поэтому я сразу заплатил Жоржетте всю сумму и забыл про неё.
Не хотел говорить об этом, потому что Ноэлю и так хватало забот.
С полминуты я молчала, обдумывая его слова, а потом спросила:
- Не понимаю… Откуда тогда взялась эта дикая история, что Жоржетта с отцом замёрзли? Господин Планель говорил, что их унесли волки… Потом даже нашли фляжку где-то в горах…
- Да это я! – взорвался Лиленбрук. – Я сказал, что они умерли. Чтобы Ноэль и Шарль ничего не узнали.
Зачем им это? У Жореста всегда была дурная кровь, и у всего его семейства то же самое. На Ноэля и так слишком много свалилось, чтобы он ещё думал о них. Я сказал, что они замёрзли. А потом как-то очень кстати нашли эту фляжку. Видимо, Жорест потерял её, ещё когда был лесником. Вот и вся ваша тайна, барышня Кэт. Узнали – и забудьте о ней. А я хотел бы знать…
- Подождите, - прервала я его. – Почему вы посчитали, что Жоржетте для того, чтобы ни в чём не нуждаться, достаточно будет сорока тысяч? Почему такая сумма?
- Как – почему? – переспросил он раздражённо.
– До совершеннолетия её сына. Я поступил честно – он получал по пять тысяч каждый год, так же, как и Ноэль, и Шарль.
- Секундочку… - мне казалось, что я вот-вот поймаю разгадку за ниточку, и боялась спугнуть нужную мысль. – Вы хотите сказать, что у Жоржетты был ребёнок от покойного графа?
- А зачем бы, по-вашему, Гвенаэль просил ей помогать? – ответил он вопросом на вопрос.
