Темные глаза затуманиваются и искрятся теплом.
Не любит он… Ну-ну.
— Напомни мне, пожалуйста, — шепчу, привставая на носочки.
Ласково поглаживаю большими пальцами уголки его рта.
— Что? — хрипит майор.
— На званом ужине принести Алёне какой-нибудь соус…
Тимур с удивлением перемещает взгляд на свою бывшую. Снова непонимающе смотрит на меня.
— Зачем, хулиганка? — хмыкает."
"— А чтобы ей было повкуснее кусать свои локти, — растягиваю губы в улыбке и при всех жарко целую Бойцова так, дабы у его бывшей жены, наследницы миллиардов, железок и пароходов, раз и навсегда сложилось убеждение, что нелюбовь Тимура к рыжим — всего лишь… её глубокое заблуждение.
— Осади, неугомонная, — шутливо хрипит он мне в губы, наконец-то отрываясь. Реальность, как и мы, танцует перед глазами. — И вообще, прояви хоть каплю субординации. Я твой начальник.
Откинув голову, заливаюсь смехом.
— Странно слышать о субординации от человека, который меня на всех поверхностях… Твоё второе имя — Харассмент. Ты в курсе? — Выговариваю расслабленно.
Тело в мужских руках плавится, ноги подкашиваются так, что я благодарно смотрю на майора, который уверенно подхватывает меня и держит на весу. Ещё и вальсировать успевает.
Я уже говорила, что ведет он себя как самая настоящая лапочка? И где тот гадкий господин начальник, гроза всех омерзительных личностей на районе?..
— Что там с нашими рубинами? — еле слышно спрашивает Тимур, вежливо улыбаясь Римме Викторовне.
Тоже киваю ей.
Бойцов снова смотрит мне в глаза, приподнимая брови.
Как бы намекает, что мы слишком много думаем не о том. Да я и сама это понимаю.
— Рубины аристократка не отдала на растерзание публике, оставила в своих покоях. По крайней мере, так мне сказал ее невестка.
— Значит, надо наведаться в гости, — тихо выговаривает. — Пока они будут заняты балом и гостями.
— Я с тобой, — выплевываю со скоростью кометы и упираюсь в колючий подбородок.
— С чего бы это?..
— Ну…— закусываю губу и строю ему глазки. — На шухере постою…
Ахаю, когда сильные руки усиливают напор, и я чувствую каждую выпуклость мужского тела.
Каждую неровность.
— Ц-ц-ц… — тяжело дыша, цокает мне на ухо Тимур. — Давай ты «на шухере» лучше потом… полежишь? Или попрыгаешь?..
Сам же смеется со своей шутки, а меня двухметровой волной возбуждения сносит, но я как заправский серфер пытаюсь устоять.
— То есть… — морщу лоб, — ты считаешь, что женщина на большее неспособна?
Бойцов по-доброму осматривает моё разъяренное лицо и вздыхает.
