— Шабаркнув пальцами по щеке, он с силой разминает шею. — Мы с пэпсами (сотрудники патрульно-постовой службы. — Прим. авт.) ориентировки сразу поменяем. Может, потому так много висяков, что мы-то человечков ищем, а оно вон как оказывается.
Демонстративно ударяю себя по лбу.
Мама несколько секунд смотрит то на Бойцова, то на меня. Хмурит брови, морщится… и неожиданно начинает хохотать на весь дом. В изумлении наблюдаю, как она, держась за живот, складывается пополам.
Чудны дела твои, Господи!
— У-ух, а ты мне нравишься, майор, — кивает мама, отсмеявшись.
— Идите уже отсюда. Оба. Мешаете заниматься делом.
Она переводит взгляд на меня, замечает странные колготки и добавляет:"
"— Валерку вон довези куда надо, Антилопа, а то она в своих колготах дальше леса из нашей дыры не уедет. На попутках-то. Вон какая девка выросла. И какому только козлу достанется?
— Довезу-довезу, — обещает Тимур, кладя ладонь мне на поясницу. Словно под защиту берет.
Его рука такая огромная, что, кажется, все тело накрывает.
— Я и сама справлюсь. — Поерзав, скидываю с себя конечность Бойцова.
В прихожей я надеваю начищенные кожаные ботинки на внушительной платформе и уже берусь за желтый плащ, когда останавливают сзади.
— Пощади, женщина, — хрипит над ухом майор. — Нас ни в одно приличное заведение не пустят.
Хмыкаю, взмахнув копной вьющихся волос.
— Ладно, — пожимаю плечами и сгребаю с вешалки короткую черную куртку из кожзама.
Подхватив сумку, я послушно следую за массивной спиной Тимура до машины.
Уже возле нее замечаю, что соседи по дому (он у нас на двух хозяев) уставились в окно. Показываю им язык из вредности. Чтобы не любопытничали.
Бойцов, как обычно не вовремя повернувшийся, замечает мое озорство и тяжело вздыхает:
— Опять заклинание, Валерия? От чего на этот раз?
— Нет, товарищ майор, — кокетливо машу рукой. — Это всего лишь гимнастика для лица. Фейсбилдинг называется. Вот смотрите.
Для правдоподобности теперь складываю губы уточкой и вожу ими по кругу, при этом работая бровями.
Бойцов наблюдает за мной с вялым интересом. Потом открывает дверь своего джипа и приказывает:
— Отставить, Борец, ты так все лицо себе переломаешь. Падай давай.
— Спасибо, — мямлю я и слежу за тем, как прекрасно на нем сидят обычные джинсы. Майору бы в рекламе сниматься, а не пэпсов гонять.
— Что у вас там за родовое проклятье, Валерия Агриппиновна? — с усмешкой интересуется он. — Что за чума напала, если вся ваша династия на матчества перешла?..
