— Но можно было повременить, и так столько расходов, Тимур, — скромно договаривает.
— Зато ты теперь будешь спокойна. Можешь гулять и в дом заходить, если надо. Ворота закрыты, никто не зайдет.
— Да, это чудесно, конечно. Спасибо тебе.
Она сжимает мою ладонь, лежащую на руле.
Иногда даже странно, что во втором браке с меня абсолютно ничего не требуют и не просят. Будто я и так, сам по себе, еще ничего перец! Но удивительнее всего, что именно в этом положении хочется подпрыгнуть повыше. Сделать всё, что в силах сотрудника полиции.
Лера нажимает кнопку на пульте, и я паркую машину на площадке, обсыпанной мелкодисперсным щебнем. Глушу мотор. Оглянувшись, смотрю, как ворота автоматически закрываются. Дорого — пиздец, но как удобно.
Жена снова обнимает, словно не может поверить, что я вернулся.
Обхватываю узкие плечи и целую губы нетерпеливо, руками исследую каждый сантиметр тела через одежду, сдавливаю ягодицы. Лерка дышит трудно, трепыхается, но отклоняется первая.
На дом наш кивает.
— Пойдем, — загадочно шепчет.
В зеленых глазах загорается предвкушение и что-то вроде гордости.
Пока идем к крыльцу, бегло осматриваю территорию, заваленную остатками стройматериалов и мусора. Газон надо бы подстричь и подготовить на зиму. В общем, будет чем заняться в предстоящем отпуске.
— Сынок, — приветливо встречает мама при входе. — Ну наконец-то.
Обнимаю ее крепко. Тоже скучал. Бегло осматриваю морщинистое лицо. Улыбаюсь.
— Набегалась, антилопа? — выходит в коридор теща.
За одним сгребаю в объятия и ее.
Агриппина машет рукой, украдкой смахивает слезы и отворачивается.
— С приездом, — сухо поздравляет и обращается теперь к дочери. — Спит. Уже два часа.
Скинув кроссовки, иду за женой наверх, параллельно отмечая все недочеты, которые допустила строительная бригада. Плитку на лестницу положили рисунком наоборот, над потолком стены косячно выровняли, а ламинат в коридоре ходит. Улику успеваю погладить.
Все левые мысли улетучиваются ровно в тот момент, как Лера осторожно открывает дверь спальни.
— Проснулся, — шепчет она, смотря в кроватку, увитую погремушками. — Проснулся, мой хороший? А у нас тут папа приехал… Представляешь?
Еще раз мазнув по мне взглядом, Лера освобождает для меня место у кроватки и шумно дышит. Пальцами бортик сжимает. Волнуется.
У меня у самого дыхалка сбивается.
Вглядываюсь в темные глазки-пуговки, пухлые щеки и нос кнопкой. Замерев, изучаю чуть рыжие, тонкие волосики и крошечные пальчики на руках.
