Когда он меня увидел, лицо у него стало интересное: вроде бы и встревоженное и задумчивое, чем-то мне напомнившее физиономию Жигана перед нашим с ним разгово– ром…
– Я, товарищ майор, пришел поговорить по личному делу. Вы, скорее всего, не поверите, на смех поднимете, но коли уж вы мой командир, не могу я от вас такого скрывать – кто знает, чем все обернется… дело больно уж… необычное.
– Вот и рассказывай, – сказал я самым что ни на есть приказным тоном. – Вот чего я не стану делать, так это смеяться, точно тебе говорю.
Рассказывай!
Подействовало. Он вскинул на меня глаза и начал с некоторой запинкой:
– Я о колдовстве, товарищ майор. Вы человек городской, партийный, наверняка в такие вещи не верите…
Я не стал ему рассказывать о своем деревенском детстве, заставившем навсегда поверить в колдовство, – не хотел повторяться, только что подробно обрисовал все Жигану. Сказал другое, о чем Жигану не говорил, – с него и того, что слышал от меня, хватило.
– Видишь ли, Лёва… – сказал я.
– Так сложилось, что с некоторых пор я в колдовство верю безоговорочно. И не только я. Ты еще партизанил в сорок четвертом, когда мы проходили краешком Полесья, дикими вашими местами. И была там одна история… В детали я вдаваться не буду, скажу одно: после этой истории все шестеро, в нее замешанные, с тех пор в колдовство поверили железно. Поверили, что оно есть… по глухим углам.
(Действительно была в Полесье одна история… Отдельного рассказа требует, подробного, выпадет время, расскажу.
)
На лице у него появилась неподдельная радость:
– Правда, товарищ майор?
– Честное слово, – сказал я. – Ну с какой стати мне тебе врать, на розыгрыши время тратить? Была там парочка упертых материалистов, но и они поверили – как говорится, под давлением неопровержимых обстоятельств. Шестеро нас тогда было…
(Я не стал ему рассказывать, что в конце концов из шестерых осталось только четверо…)
– И дальше нас эта история не пошла, – сказал я. – Сам должен понимать почему… И на смех подняли бы, а то и в психи записали… Так что излагай, Лёва, смело, на понимающего человека ты попал…
Он облегченно вздохнул:"
"– Ну конечно, где-то да есть понимающие люди, не мы ж одни такие на свете… Я полещук, товарищ майор, коренной, причем не с краешку, а из самой, можно сказать, середины.
С детства слышал… всякое, а там и самому довелось кое-что видеть. Вот вы «Олесю» Куприна читали?
– И перечитывал даже, – сказал я.
