– Отлично. В таком случае – сейчас выезжаем.
Радаев встал из-за столика, достал из левого кармана гимнастерки большой свисток и испустил трель, которой позавидовал бы Соловей-разбойник. Автоматчики в форме войск НКВД – ну да, войска по охране тыла – побросали окурки и полезли в кузов «Студебеккера» без тента, а мои ребята – в люки броневика. Мы с Линдой тоже без команды встали из-за стола: ясно было, что начинаются события под лозунгом «Хватай мешки – вокзал отходит».
Радаев подошел ко мне:"
"– На два слова, майор…
Мы отошли метров на пять, и он сказал:
– Лирически смотреть вслед девушке и махать платочком нет нужды.
Не на Северный полюс уезжаем.
– Я и не собирался, – сказал я вовсе и не задиристым тоном.
– Вот и прекрасно. Немедленно уезжайте в город и приведите батальон в боевую готовность. Это приказ комдива. Другого приказа пока что нет, но не исключено, что вам придется участвовать в операции. Часа через два, когда мы вернемся и я доложу в штаб армии о результатах, они там примут окончательное решение касательно вашего батальона, так что времени у вас достаточно.
– Когда я козырнул и собрался сделать «кругом», добавил: – Минутку. Сначала приободрите девушку, что ли, или как там это назвать…
Повернулся и энергичным шагом пошел к передней машине – там все уже сидели, ждали только его и Линду. Я взглянул на Линду, и сегодня щеголявшую в наряде «настоящего разведчика». Не нуждалась она ни в каком ободрении – так и светилась азартным возбуждением, как часто случается с людьми и перед боем, и перед крайне серьезным делом, каким безусловно был этот разведпоиск.
И вновь ощутил легкое удивление: совсем немного времени понадобилось, чтобы чинная и благонравная немецкая студенточка превратилась в этакую лихую амазонку с красной звездой на кубанке.
А впрочем, чему тут удивляться? С людьми частенько такое случалось. Жила, можно сказать, бездумно, плыла по течению – и вдруг оказалась в вихре событий, частичкой могучей силы, где кое-что серьезное зависело и от нее, – и все происходящее, что важно, ничуть не противоречило ни ее жизненной позиции, ни убеждениям…
Ни обнять, ни поцеловать ее я, конечно, не мог – слишком много людей рядом.
Я только сказал:
– Ты уж постарайся…
– Постараюсь, – заверила она. – И знаешь что, Теодор? Я решила принять твое предложение.
Я ничего не успел сказать – с передней машины ей нетерпеливо посигналили, и она, улыбнувшись мне, пошла туда. На полдороге обернулась, вновь улыбнулась и помахала рукой.
