Дробыш несет солидный черный портфель, туго набитый, явно из натуральной кожи, с затейливой монограммой золотого цвета – ага, невеста у нас с приданым… В званиях вермахта, люфтваффе и СС я разбирался прекрасно, а вот в военно-морских – почти что и нет, очень уж редко попадались мне моряки. Но, судя по роскоши шевронов и золотистым дубовым листьям на козырьке фуражки, это не мичманок или боцман, это даже не лейтенант – повыше чином будет. Молодцы, ребята!
Когда переднему, Мазурову, оставалось до меня метров десять, я нарочито неторопливо вышел из-за дерева.
Ничуть не боялся, что они пальнут по мне сгоряча – не те ребята, чтобы палить сгоряча, тем более в полностью очищенном от немцев лесу. Трое передние, правда, тут же вскинули автоматы, но сразу же опустили и не замедлили шага – узнали, черти. Когда нас с Мазуровым разделяла какая-то пара шагов, я поднял руку жестом регулировщика ОРУДа[5]:
– Трамвайный контролер! Ваши билетики, граждане!
Они остановились, уже шеренгой вместо цепочки, Мазуров, офицер опытный, прекрасно уловил неуставную информацию и ответил в тон:
– Билетиков не имеется, а вот штраф заплатить готовы, – и кивнул на немца.
Я осмотрел его с головы до ног. Китель кое-где испачкан чем-то вроде засохшей блевотины, но самое интересное было не это, а висевший слева на кителе наградной знак. Не нужно быть особенным знатоком регалий кригсмарине, чтобы понять, с кем судьба свела: венок из лавровых листьев, а поверх него – не только нацистский орелик, но и силуэт подводной лодки.
И борода – она у подводников считалась особым шиком."
"С месяц назад мы уже с такими хлестались, и у многих были такие знаки. В конце войны флот союзников устроил жесткую блокаду немецким портам, а их самолеты засыпали минами все морские подступы. На берегу оказалось изрядное количество моряков. Командование кригсмарине из них формировало сводные батальоны (как правило, превосходящие по штатной численности обычные немецкие, – так у нас обстояло со штрафниками) и бросало в бой.
И морячков из экипажей надводных кораблей, и морскую пехоту, а в последнее время – и подводников. Вот с подводниками мы тогда и сцепились. С одной стороны, потери они несли огромные, в точности как наши моряки, когда их на Ленинградском фронте посылали в бой в качестве обычной пехоты. А кто бы моряков, что наших, что немецких, учил пехотному бою?
С другой же стороны… Главное было – не допускать их до рукопашной.
