Еще взмах, еще…
Красавчик трясущейся рукой схватился за кобуру, выдернул парабеллум, клацнул затвором, вскинул свою игрушку: бах! Но Зверев, не дожидаясь выстрела, упал вправо, вытягиваясь вдоль конского бока, выпростал вперед руку и вогнал клинок чужаку в левую часть груди. Рванул на себя, выпрямляясь в седле, оглянулся. Эскадрон с шашками наголо кружился среди кровавого месива, выискивая тех, кто еще дышал, и затаптывая мертвых. С той стороны улицы послышался одиночный выстрел, потом еще один. Спешившиеся бойцы забегали в дома, выскакивали, бежали дальше.
Трое кавалеристов его эскадрона, спрятав шашки, с винтовками забежали в избу возле плаца, и изнутри тоже несколько раз грохнуло.
– Боец Медведев! Медведев, оглох?!
Андрей спохватился, что так здесь называют именно его, вскинул руку:
– Простите, товарищ лейтенант! Отвлекся.
– Здесь кто эскадроном командует, казак? Ты чего себе позволяешь?! Трое суток ареста за самоуправство!
– Есть трое суток ареста! Где прикажете отбывать?
– Боец Медведев!
– Й-я!
– За проявленную инициативу, отвагу и решительность в бою с фашистскими оккупантами объявляю вам благодарность и снимаю все ранее наложенные взыскания!
– Спасибо, товарищ командир!
– Да не «спасибо», а «Служу Советскому Союзу», деревня!
– Так точно!
– Нет никого больше.
– Кавалеристы выбежали из дома, один протянул лейтенанту ворох бумаг: – Вот, сейф открытый был. Больше ничего, во все ящики заглянул.
– Молодцы, по коням. Медведев – замыкающим! – Офицер сунул бумаги за пазуху и показал Звереву одетый в меховую рукавицу кулак.
Кавалеристы нагнали танковые колонны, опять перешли на шаг. Через час они перевалили железнодорожное полотно, выкатились на дорогу, с ходу разметали в пух и прах колонну из пяти грузовиков и двух бронетранспортеров. Посыпавшиеся из кузовов солдаты даже не пытались отстреливаться – только разбегались в разные стороны. Фигурки мышиного цвета на белом снегу. Сберегая патроны, казаки порубили их шашками, затем повернули по тракту и перед самыми сумерками налетели на длинный обоз из полусотни телег.
Великовозрастные возничие поначалу попытались уступить им дорогу: видать, опять же приняли за своих. Поняв, в чем дело – покорно подняли руки.
Возле разгромленного обоза ударная группировка и заночевала – чтобы еще до рассвета двинуться дальше. Пленных и раненых отправили на захваченных повозках в тыл под конвоем казаков, раненных легко. Раненых, кстати, оказалось всего два десятка со всего корпуса.
