Андрей высунулся, быстро огляделся, нырнул обратно в окоп:
– Ничего не понимаю! Татары режутся с татарами у рва и по татарам стреляют со стен, а русские лупят по русским со всех стволов. Белены, что ли, все разом объелись?
– А ногайцы? – переспросил Пахом.
– А-а! – наконец сообразил Зверев. – Ногайцы из крепости пошли на вылазку, а татары Шиг-Алея ударили им навстречу и погнали назад. Но попали под огонь со стен… Надо бы помочь своим… – Он быстро высунулся и спрятался снова. – Только я их не различаю.
И это… По кому так зло гвоздит наряд Выродкова?
В этот раз Пахом промолчал.
Всадники покатились назад. В траншее никого убить не попытались.
– Наши, – сделал вывод Зверев.
Минутой спустя над краем показалась голова в татарской мисюрке.
– Чей будешь? – поинтересовался Андрей.
Тот вместо ответа выхватил саблю. Но, прежде чем ногаец успел ее опустить, князь поперечным взмахом чиркнул его по горлу.
– Так, кажется, власть переменилась. Это уже не наши. – Посему очередного гостя он рубанул ниже колена уже без колебаний.
"
"Между тем на улице смеркалось. Вечерние сумерки сменились полумраком, а потом и вовсе непроглядной темнотой. Однако битва не прекращалась. Со всех сторон слышалось сопение, шорохи, время от времени раздавались тут и там крики боли.
– Чего им надо? – никак не мог понять Зверев. – Чего они на ночь глядя из Казани выскочили? Яму эту хотят захватить? А фигли им с нее? Засыпать не смогут – мы их в упор стрелами перебьем, землекопов.
Оборону держать? Так за стенами проще, для того их и строят.
Князь выглянул снова, огляделся и увидел искры возле темной массы фашин.
– Ах вы, козлы! Пахом, за мной!
Три сотни шагов до припасов Ивана Григорьевича они одолели в считанные секунды. В свете разгоревшейся крайней пачки стали видны шестеро ногайцев. На Андрея они даже головы не повернули: со стороны Казани ведь приближался, свой. И зря. Князь первым же ударом снес руку с факелом и продолжил движение клинка через живот соседнего с поджигателем врага; тут же обратным движением уколол в грудь стоявшего напротив и скрестил клинок с последним из врагов – двух других уже зарезал Пахом.
Татарин сделал выпад, попав по щиту Андрея, попытался уколоть сбоку, и на этом для него все кончилось – дядька добил врага в спину. Князь торопливо выдернул из общей груды горящую фашину, кинул подальше.
Пламя выхватило из темноты двух крадущихся полусогнутых ногайцев.
