Отстроенная арабистом линия обороны располагалась в двух пушечных выстрелах от стен Казани и смотрела жерлами сорока малокалиберных пушек в сторону русского военного лагеря – стоянки Большого полка, что находился под рукой князя Воротынского. При пищалях имелся наряд: приехавшие из Углича пушкари состояли под рукой дьяка Выродкова и приказам боярина доверяли полностью. Сказано стеречь под прицелом русский полк – исполняли, как «Боже мой».
В направлении Казани все выглядело куда хуже: здесь виднелись только низкие, в половину человеческого роста, траншеи, уходящие куда-то под углом к крепостной стене.
Андрей из любопытства свернул в одну из таких. Десять сажен под углом вправо к стене, потом канава повернула влево, через десять сажен опять вправо.
– Пригнись, княже, татары близко, – предупредил Пахом. – Сказывал, щиты надо взять.
– Не паникуй, дядька, мы и так в броне, – отмахнулся Зверев. – Нас тут стрелой никакая сила не достанет. Даже ядром, и то не взять.
– Береженого Бог бережет."
"Новый поворот – и в пяти саженях впереди они увидели шестерку русских витязей, штурмующих Казань.
Выглядели те непрезентабельно: босые, в полотняных рубахах и штанах, вымазанные глиной до ушей, с лохматыми головами и слипшимися в серые колтуны бородами. Андрей глянул через край – до вражеских стен оставалось метров сто пятьдесят.
– Долго еще копать собираетесь, мужики? – окликнул он работяг.
– Иван Григорьевич сказывал, как полста верст останется, бревна таскать да накатывать для тура, – отозвался один из смердов.
– Он тут пять пушек обещался поставить больших да еще тыном прикрыть по сторонам. Аккурат по той башне бить обещался…
Мужик высунулся, указал вперед, присел обратно. В бруствер, насыпанный с внешней стороны, тут же одна за другой вонзились две стрелы. На войне как на войне: русские стремительно, лопата за лопатой, атакуют, защитники мечут стрелы. Что забавно: во время атаки трое бойцов отдыхают, а один и вовсе спит.
– Боярина Выродкова давно видели? – поинтересовался Зверев.
– Сегодня не было, – пожал плечами смерд. – Но вчерась и ранее часто заходил. Раз пять на дню забегал. Глянет, пальцем тыкнет, коли не по нраву что, и дальше бежит.
– А почему сегодня не было?
– Кто же знает, боярин? – пожал плечами работяга. – Он перед нами отчет не держит.
– Не боярин, а князь! – тут же возмутился Пахом. – Князь Андрей Васильевич Сакульский перед вами!
– Коли так, прощенья просим, – приподнялся со дна траншеи холоп и поклонился.
