Он обнял жену, крепко поцеловал, потом осторожно опустил на постель из сена в самом центре шатра, скинул налатник, накрыл им плечи свои и жены:
– Как я по тебе соскучился.
– И я по тебе, счастье мое… Они притащили кошку?
– Нет, это кто-то орет таким дурным голосом… – Зверев откинулся на спину. – Вот черт, это дурдом какой-то! Как можно исполнять общественный долг в такой обстановке? Может, сказать, что мы уже все, и пойти в опочивальню?
– А как же урожай? – не поняла его мысли княгиня.
– Разве только ради урожая… – Андрей опять придвинулся к ней, начал целовать глаза, губы…
– Князь, княже, Андрей Васильевич! Струг, струг в заводь заходит.
– Это еще что? – на миг оторвался Зверев.
– Простолюдины балуют, – обхватила его за шею жена. – Рано ты о прошлом годе ускакал… Какой забавный обычай.
– Кабы знать… – Его рука скользнула вниз по юбкам. Раздевать жену в такую холодрыгу Андрей не собирался, но на какие-то жертвы все равно приходилось идти.
– Княже, княже, к тебе боярин с письмом.
– Гоните, – огрызнулся Зверев. – Это нечисть и есть. Обряду хочет помешать…"
"– Гоните прочь! – повторила княгиня и накинула налатник ему на чресла. – Гоните. Я хочу побыть наедине с мужем хотя бы раз в году.
Но как молодые друг по другу ни соскучились, апрельская экзотика никакого удовольствия им не доставила. Холодно, колко, вопли и гам. Огонь факелов то и дело чиркал по полотну, налатник сползал, истошные вопли не давали расслабиться.
– Идем в опочивальню, – наконец сломалась и княгиня.
Супруги поднялись, наскоро привели себя в порядок и вышли на свет. Их встретили восторженные вопли смердов и сосредоточенный Пахом с тонкой грамоткой в руке.
– Это откуда? – остановился Андрей.
– Сказывал же я, гонец на струге приплывал. Вы погнали, но грамоту он оставил.
– Вот черт! – Князь схватил письмо, сдернул шнурок, развернул.
– Что там, батюшка? – повисла на руке Полина.
– «Мои глаза ошибались», – вслух прочитал Зверев.
– Подписи нет.
– Это опять он?
– Кто же, кроме нашего шутника? – вздохнул Андрей. – Пахом, передай Рыжему, пусть готовит ушкуй. Сам собирай холопов. Завтра отплываем.
* * *Несмотря на спешку, в Москву князь Сакульский попал только третьего мая. Лед сошел, а плыть по воде получалось почти втрое медленнее, нежели скакать на рысях. Да еще лошадей для дружины пришлось покупать – на ушкуй ведь табун в девяносто голов не загонишь.
