Не в людской же они после службы сидят, в духоте и тесноте? Наверняка комнаты на постоялых дворах снимают, в кабаках посиживают… Если только царь со своей воинственной трезвостью еще и тут все заведения не позакрывал.
– Только сперва самому надобно обосноваться.
В городской толчее Зверев насиделся в Нижнем Новгороде, а потому на этот раз отъехал от стен верст на пять и придержал коня возле постоялого двора, вольготно раскинувшегося на поляне меж березовых рощиц, у самого берега Шерны. Потянул носом. Вот он, живой воздух – не то что в городе, где всегда воняет лошадиным навозом, человеческим потом вперемешку с запахом от сотен кухонь и выгребных ям, где духота, постоянный гомон и везде лежит слой желтой пыли.
Тут же – легкое журчание реки, шелест листьев и ветер с ароматных лугов. Да и цены на отшибе всегда вдвое ниже.
Он заехал на двор, спешился, кинул хлюпающему носом мальчишке поводья.
– Светелки свободные есть?"
"– Прости, боярин, не ведаю, – отер тот рукавом сразу всю моську, потом мазнул ладонями по штанам и только после этого принял ремень.
– Ныне люда наехало – и не счесть. И знатный люд, и простой, и купцов немало…
– Все сюда?
– И тут хватает.
– Не боярин, а князь, – запоздало поправил Андрей. – Ладно, расседлай коня и зови хозяина, пусть он думает. Где у вас тут трапезная? Я пока перекушу.
В обширном рубленом помещении, заставленном столами и аппетитно пахнущем щами и копченостями, народу оказалось действительно преизрядно. Свободных столов не нашлось вовсе, и Андрей, брезгливо поморщившись, опустился на скамью возле того, где сидели хотя бы бояре – с саблями на поясах, в шелковых и сатиновых цветных рубахах, в суконных ферязях, у кого украшенных золотыми нитями, с вошвами и самоцветами, а у кого – скромных, разве подбитых горностаем и поблескивающих перламутровыми пуговицами.
– Здрав будь, княже, – тут же приподнялись со своего места подкреплявшиеся копченой белорыбицей воины.
На оловянном блюде перед семью мужчинами лежала рыбинка где-то с полпуда весом.
Впрочем, сейчас от нее оставалась от силы половина – хребтина уже почти оголилась. Запивалось угощение, судя по всему, вином.
– И вам здоровья, бояре! – кивнул Зверев. – Мы вроде где-то виделись?
– А как же, – тут же подтвердил один из служивых. – О прошлом годе у боярина Кошкина.
– Как же, как же! Избранная тысяча! – с готовностью воскликнул Андрей, хотя так никого из присутствующих и не вспомнил. – А я уж думал, меня и не узнает тут никто.
