Гиляз-бек, мыслю, тоже так просто набега нашего не простит.
– Это как повезет. Коли разозлится и сразу погонится, то уйдем, не сомневайся. Кони у нас за полмесяца отдохнули и нагулялись вдосталь, ныне они сытые и сильные – вывезут. Небо светлое, можно даже ночью скакать. Опять же часа три форы у нас в любом случае есть. Уйдем. А вот если хан вдумчиво к делу подойдет, торопиться не станет, тогда дело – труба. Мы же без заводных, боярин. Без заводных верст десять в день теряем… Хочешь не хочешь, а через пять верст на шаг перейдем.
Дабы лошадей раньше времени не загнать.
Выгадывая лишние версты, князь не только запретил останавливаться на ночлег – он оставил людей и скакунов еще и без ужина, и без завтрака. Первый раз путники встали на привал только в полдень нового дня. Люди буквально повываливались из седел на траву возле узкого, в полтора шага, ручейка. Костры не разводили – жевали вяленое мясо и копченую рыбу, найденную в стойбище во время грабежа, добытое там же зерно пошло лошадям в торбы. Понадобился час отдыха: люди – ладно, но коню перед водопоем нужно слегка остыть, а кормить его непоеного – испортить скакуна.
Не сдохнет, но брюхом маяться начнет, болеть, уставать… Куда такой сгодится?"
"Едва лошади наполнили животы – Зверев опять поднял всех в седло и погнал дальше. Сперва шагом – чтобы животина зерно переварить успела, потом перешел на рысь. По его прикидкам, от кочевья Гиляз-бека до пограничной Суры было четыреста километров с небольшим. За первые сутки – половина дня, ночь и еще половина дня – они успели пройти не меньше двухсот пятидесяти, а к вечеру получится уже все триста.
Но вторую ночь без отдыха не вынесет уже никто – ни люди, ни лошади. Придется останавливаться. Скакуны успели устать и так же быстро, как раньше, не пойдут. Значит, впереди еще два дня пути и две ночевки. Успеют ли догнать татары? Как быстро они идут? С заводными или без? Одвуконь или, может, отриконь? Сколько форы смог он выиграть поспешным бегством? Два, три часа? Четыре? Сорок километров? Шестьдесят? Поди угадай… А потому Андрей без жалости гнал полусотню вперед и вперед.
Ведь каждая лишняя верста могла стать той единственной, которой не хватит до заветного порубежья.
Эх, если бы не пожар! Тогда в запасе было бы целых полдня!
Всадники не роптали. Одни стремились к долгожданной свободе, в которую уже перестали верить, другие начали хвастаться взятыми «на бердыш» ножами, кубками и коврами. Дети… Лучше бы они схватили курагу с орехами.
