Семену Чекалину красноречиво покрутил пальцем у виска – после чего приказал трогаться.
Однако в усадьбе, как оказалось, тоже подготовились к встрече: когда путники поравнялись с табуном, дорогу им преградили двое мужиков и баба, держащая на полотенце большущий круглый хлеб.
– Доброго вам пути, гости дорогие, – дружно поклонились они. – Прошу к нам завернуть, откушать чем Бог послал, в баньке попариться, отдохнуть с дороги.
– Не было никого! – бочком, словно краб, подбежал к Аргамаку купец и остановился возле стремени.
– Вот те крест, княже, заперты были ворота. И тишина.
– Благодарю за приглашение, – склонил в ответ голову Зверев, – да путь у нас еще дальний, каждый час дорог.
– Не велел боярин никого мимо пропускать, добрый человек, – не уступали дорогу местные. – Сам ныне в отъезде, но к сумеркам вернется всенепременно. Осерчает, обидится. Не с кем перемолвиться ему, скучает в нашей глухомани. Заворачивайте, гости дорогие, не побрезгуйте. Ни яств, ни меда хозяин не пожалеет. Коли товар приглянется, то и за ценой не постоит.
Ключник уж и баню велел затопить, и столы скатертью чистой застелить. Ночь близка, город далече. Где еще теплую постель да беседу интересную найдете? Не обижайте господина нашего, не отказывайтесь от щедрости его. Мы и за лошадьми вашими присмотрим, и товар убережем.
Местные холопы склонили головы в поклоне и ждали ответа.
– Не оставайся, Андрей Васильевич! – дернул за стремя купец. – Не к добру все это. Ой, прости Господи, пожалей душу мою христианскую, ой, не к добру.
А ну душегубы опять появятся?
Как раз последние слова и заставили Зверева спешиться.
– На обоз посмотри, – бросил он поводья Чекалину. – Куда мы от верховых денемся? Захотят – все едино догонят. В чистом поле не отбиться, за стенами ночевать спокойнее.
– Благодарю за приглашение. – Князь подошел к холопам, отломил краюху хлеба, сунул в перемешанную с перцем соль, откусил. – Останемся с радостью. Да только, боюсь, обоз наш к вам на двор не поместится.
– А мы его здесь, напротив терема составим.
Дозорные ночью со всем тщанием приглядят. Лошадок к табуну пустим – пусть отдохнут, повеселятся на свежей траве.
– Так тому и быть, – махнул рукой Андрей. – Готовьте свои хоромы. Боярина-то как зовут?
– Федот Владиславович Калединов, из рода Тверских Калединовых, что еще Владимиру Святому служили, – торопливо заговорил один из холопов. – По старшей линии, боярин, мы идем…
– Не боярин! – перебил его Зверев. – Князь Сакульский, Андрей Васильевич.
