– Откуда?!
– Попробуй, угадай! – расхохотался парень в сверкающих доспехах и бобровом налатнике. – Исполчили, как и тебя. Где еще родичам повстречаться, как не в походе? И отец твой, кстати, тоже здесь. А чего ты… это… волосы отпустил? Случилось чего?
– А ты не знаешь?
– Что, из-за сына? – опустил голову княжич. – Да, печально. Извини.
– Отец-то, отец где?
– Где-то в середине был, с обозом.
Зверев пожал другу руку, быстрым шагом прошел вдоль прибывающих повозок и скоро увидел Василия Лисьина собственной персоной, кинулся к нему.
Отец и сын обнялись. Спустя минуту боярин оторвал от себя отпрыска, оценивающе глянул:
– Возмужал. Быстро меняешься, сын. Волосы, смотрю, отпустил. Понимаю… Что же ты жену бросил, умчался? Она вся в беспокойстве. Холопов, вон, прислала узнать, не у нас ли скрываешься.
Илья с Изольдом, оба в кольчугах, спешились, склонили головы.
– Значит, выбрались с Риусом? Что же, тоже хорошо.
– А ты тогда, сынок, как от нас сорвался… Успел в Москву-то к вечеру?
– Ты не поверишь, отец… Успел.
Успел, и теперь все у нас складывается неплохо. Хорошо, ты с холопами. А то Пахом один не справляется. Юрта у меня с собой имеется. Но как свернул ее у Новгорода, больше не ставил. Долго. А с людьми управимся. Ночевать теплее будет, и солиднее.
– Славно, сынок. Где твои возки? Сейчас же к ним холопов пришлю.
– Сейчас-то зачем? Вечером нужно. Мы же сейчас тронемся.
– А, перестань, – махнул рукой Василий Ярославович. – Ранее, нежели завтра, и не тронемся.
Опытный боярин оказался прав. Так просто ратники дальше не пошли.
Выстраивая телеги вокруг старого лагеря, они раскидывали шкуры, ковры и попоны, ставили палатки. Холопы сходили в лес за дровами, запалили новые костры. На берегу вырос богатый царский шатер – крытый поверх войлока алым шелком, островерхий, с шитым золотом полотняным пологом и полотняными стенами, с двумя приделами по сторонам и еще одним, уже войлочным, шатром внутри полотняного. Шатер красивый – но и разбивался почти два часа. Когда же слуги закончили свою работу – заиграл горн, созывая князей и бояр на царский совет.
– Други мои, сила и кровь земли русской, – начал вещать с поставленного на возвышение деревянного кресла государь. – Ныне по воле Божьей собрались мы свершить святое дело. Освободить из рабства единоверцев наших, что десятками тысяч в полоне басурманском тяготятся. Сбросить ярмо тяжкое с шеи нашей, освободить пределы русские от кровавой дани, что для потехи своей казанские разбойники с порубежья нашего сбирают.
