Бояре тихо роптали, попивая хмельной мед возле походных костров: время катится к посевной, у каждого в поместьях хлопот выше головы, а тут вдруг государь сдергивает с места. Ладно, по разряду на службу ходить – там заранее готовишься, указания даешь, приказчиков оставляешь. Ладно, ворог напал – тут хошь не хошь, но оглоблю бери да бей нехристя по голове, дабы поумнела. Но самим в такое неудобное время поход долгий затевать… Зачем?
Одиннадцатого марта из Москвы примчался гонец с приказом князю Дмитрию Бельскому начинать наступление на Казань – его старый воин и прочел для князей и бояр знатных.
Рать принялась сворачивать палатки, шатры и юрты, увязывать тюки и узлы, собирать повозки и медленно скатываться на толстый лед Волги – природной ровной и широкой дороги, что приведет войско прямо к стенам вражеской столицы. На взгляд Андрея – для похода набралось тысяч тридцать ратников.
Уже на второй день появились татарские дозоры. Сперва они просто крутились вдалеке, наблюдая за неторопливым нашествием.
Ближе к вечеру начали пускать стрелы. Издалека, неприцельно. Просто нервы потрепать. Русские бояре со скуки тоже взялись отвечать – но с расстояния больше чем в полкилометра попасть в верткого, постоянно перемещающегося всадника было практически невозможно. Вот в большую толпу стрелять – другое дело. К вечеру одну лошадь в обозе басурмане все-таки ранили.
Утром же вместо дозора из полутора десятков ниже по Волге гарцевало уже не меньше двух сотен казанцев – со щитами и копьями на крупах коней и луками в руках.
Воевода Бельский, посмотрев на это, махнул рукой и приказа о выступлении так и не дал. До полудня войско пребывало в недоумении, а после того ополчение догнал и сам государь: молодой, румяный, в золотых доспехах и с алым плащом за спиной, в остроконечном шеломе с серебристой бармицей."
"– Радуйтесь, други! – тут же, въезжая в лагерь, провозгласил царь. – Ныне же покончим с напастью казанской, ныне избавим Русь нашу от боли этой! С нами Бог, бояре! Мы победим! Радуйтесь, други, мы победим!
Появление правителя, который привел с собой еще несколько тысяч воинов, встряхнуло угрюмых ополченцев, послышались радостные крики, приветствия.
Помещики же, что сопровождали государя верхом, спешивались, отпускали подпруги, здоровались со знакомыми.
– Федор! Федор Друцкий! – неожиданно признал Андрей в одном из витязей своего кузена – сына дяди жены – и просто хорошего приятеля.
