— И подожди, подожди, ты считаешь, что быть милой — это работа?
— Ага, ее часть. И за нее должны платить. Потому что в работе важны те самые бумажки с изображением ратуши. Те, что хрустят, когда новенькие. И приятно шелестят, когда их пересчитываешь. — Кэтрин щепоткой сложила пальцы и изобразила, будто шуршит деньгами. — Вот это важно, а все остальное мелочи.
— Не согласен, но ты становишься красивой, когда торгуешься или говоришь о деньгах. Поэтому можешь еще что-нибудь рассказать, — заплетающимся языком сообщил гость.
Кэтрин покачала головой, и тут ее осенило. С ней флиртует еж! Натуральный, чтоб его, еж в иголках!
— А мне интересно, почему ты живешь одна? — спросил пьяный изверг. — У тебя кто-нибудь есть? Он не будет против мужчины в доме?
— Против ежа. И кто-то напился, — перебила Кэтрин.
— Да, я вижу. Тебя будто покачивает.
— Нет-нет-нет, это ты туда-сюда мордой крутишь, вон даже лапой придерживаешь.
— Так удобнее на тебя смотреть, а то голова потяжелела, — заявил еж мужским голосом.
— Я же говорю, что качаешься.
— Нет, это ты.
— Да нет же.
В этот момент ежа заволокло туманом, в гостиной сверкнуло. А через секунду перед Кэтрин, подперев щеку, на столе полулежал мужчина. Блондин.
Женщина поражено оглядела совершенно голого гостя и неуверенно потыкала в него пальцем.
— Мать честная, — проговорила она, продолжая тыкать в гладкие плечи и грудь.
— Это не очень-то вежливо, — сообщил мужчина с усмешкой, отвел ее руку и тут же понял, что у него тоже руки, а не лапы. Глаза блондина округлились, он резко выпрямился и крутанулся на месте.
Из ежа вышел вполне приятный мужчина. С волосами до плеч, без особых изъянов и лишнего веса. Кэтрин отпила еще настойки и подперла щеку ладонью, как еж до этого. Ее почему-то уже ничего не удивляло, и новое обращение она восприняла проще, чем говорящих ежей. От них она, к слову, до сих пор пока не отошла. Даже достала выпивку, что делала лишь раз в год, когда до первого урожая оставалось пару месяцев, а от прошлого не было даже баночки душистого джема.
В те черные дни она наливала стопочку и тихонько вздыхала над остатками денег.
Ее гость крутился, ощупывал себя, метался в поисках чего-то, во что посмотреться. В конце концов нашел сверкающий поднос, ликующе воскликнул и сгреб Кэтрин в объятья.
— Просто не верится! А-ха-ха! — засмеялся он, сжимая руки крепче. — Твоя настойка волшебная? А-ха-ха!
— Обычная, — буркнула Кэтрин, стараясь отвертеться от объятий. Уж больно крепкими и голыми они были.
