– Имеется в виду, что картинки рисовать тоже нельзя, – любезно пояснил мистер Хармс. – А то находились умельцы. К счастью, их быстро нейтрализовали.
Я передернула плечами, догадываясь, как именно избавлялись от излишне сообразительных перебежчиков. Самое досадное, что в клятве ни одного имени не упоминалось, разве что намеком: «будут оговорены дополнительно».
– Со мной и Алексом можешь спокойно все обсуждать, – видя, что я дошла до финальных фраз, снова прокомментировал президент. – Остальных представим тебе со временем.
– Хорошо, – кивнула я, хотя, конечно же, ничего хорошего в этом всем не видела.
Однако выбора у меня не было, потому сжимая в руках шпаргалку клятвы, я шагнула в середину пентаграммы. Та настолько въелась в каменный пол, что бороздки цеплялись за тонкую подошву ночных тапочек, и невольно подумалось – сколько же народу здесь вот так же принесло обязательство никому и ничего не рассказывать? Похоже, что немало.
– Наше общество существует уже давно, – напевно, словно старую страшную сказку, поведал мистер Хармс, двигаясь вдоль внешней линии плавными равномерными шагами.
Обувь ритмично ударялась подошвой о камень, вводя меня в подобие транса, и вслед за обходящим окружность мужчиной переплетения рун оживали, загораясь темно-красным.
Вот он, образованный некромант в действии! Не то что я, недоучка.
– Еще до падения власти магов, до иссушающей Последней Магической, до переворота и до воцарения демократической системы управления, некроманты объединились между собой в союз.
Орден тьмы, как мы себя называли.
– Никогда не слышала, – произнесла я вслух, чтобы хоть немного прийти в себя. Слишком уж завораживало это неустанное кружение.
– Неудивительно, – усмехнулся мистер Хармс и остановился прямо передо мной. Все линии пентаграммы уже полыхали ярким, но не жгущим пламенем. – Это, знаешь ли, было тайное общество. А теперь – клятву. Я жду.
– Я, Эбигаль Шерман, клянусь своей кровью и плотью… – начала я, косясь одним глазом в текст.
Изменить слова по ходу дела я не рискнула. Пусть сейчас руны всего лишь светятся, без сомнений, нарушь я хоть в малейшей детали ритуал, и от меня останется лишь кучка пепла. Некоторые из символов мне были знакомы, и чаще всего повторялась «Смерть».
Сама по себе клятва, впрочем, гибелью мне не грозила. Разве что, если я буду очень сильно упорствовать и все же попытаюсь поведать тайну непосвящённому, не обращая внимания на предупреждающие сигналы.
