– Она пытается пустить тебя по миру, – наябедничала Джеклин. Отец снисходительно, как пятилетнюю, потрепал ее за щечку.
– Милая, у твоего папы достаточно денег, чтобы обеспечить десяток таких, как она, – ответил он, продолжая употреблять третье лицо, как будто меня рядом не было. – Не переживай, твой наряд на приеме будет самым красивым.
Я молча закатила глаза. Дайте волю, я бы вообще ни на какие приемы не ходила, а со мной тут нарядами пытаются мериться? Девочка, мне бы твои проблемы!
– Зачем тебе новая одежда? Тебе мало того, что есть? – неожиданно спросил у меня мистер Хармс.
Я напряглась, но ответила максимально нейтрально:
– У меня другой стиль. Я благодарна тому, кто заполнял гардероб, но носить такое не буду. Тем более, в людные места.
Президент окинул меня придирчивым взглядом и пожал плечами.
– Выглядишь вроде бы пристойно. Делай что хочешь, если это не будет меня позорить. – Глаза его ясно говорили, что мне лучше бы не испытывать его терпение. Я благодарно кивнула и опустила голову, пряча тихо закипающее бешенство.
Спасибо, конечно, что разрешили одеваться, во что хочу, но кто бы мог подумать, что мне придется просить на то соизволения!
Поморщившись, мистер Хармс вполголоса раздраженно пробормотал:
– Бабы… Тряпками мне еще заниматься не хватало!
После чего его жена покраснела чуть ли не до слез, глядя на меня с нескрываемой ненавистью. И где, спрашивается, логика? Сами пристали, сами устроили скандал, а я теперь виновата!
По крайней мере, тема гардероба на этом закрылась, и меня оставили в покое.
На сегодня.
Я поспешила к себе, мысленно запланировав визит к мистеру Дауру на ближайшее время. Вот он, наверное, удивится! Зато мечта пожилого портного сбудется. Если вещи, сшитые им, будет носить дочь президента, пусть и внебрачная, то слава ему обеспечена.
Бесконечный, полный событий день подошел к концу. С помощью Беатрикс я выпуталась из платья, сняла макияж, распутала волосы и собиралась уже было лечь спать, как в дверь постучали.
– Мистер Хармс просил передать, что ждет вас утром у себя в кабинете, – сообщила встрепанная молоденькая горничная, изо всех сил старавшаяся казаться старше и серьезнее.
И деловито уточнила:
– Рано утром.
– Хорошо, я буду, – пообещала я и с тоской уставилась на свое отражение в зеркале.
Похоже, президент уже составил текст клятвы и теперь спешил обезопасить себя от моих возможных эскапад. Даже интересно, отчего он так спешит? Максимум вреда, который я могу причинить ему – это сбежать.
