Арчи, что – все рассказал отцу? О той ночи? О нашей связи? И отправил его ко мне, чтобы тот откупился?
Конечно, деньги я не взяла. Просто стояла и смотрела в одну точку. Тело словно сковало льдом. Внутри все сжалось от обиды и боли.
– Надеюсь, ты меня поняла, – продолжил мужчина и бросил мешок к моим ногам. Словно кость собаке. Монеты громко звякнули, ударяясь о каменный пол.
В этот момент я почувствовала себя бесконечно ничтожной и униженной.
Отец Арчи самодовольно усмехнулся и, резко развернувшись на пятках, поспешил к выходу.
«Не верю», – стучало в висках. Я должна услышать это от него самого. Пусть скажет мне это, глядя прямо в глаза.
Мешок с деньгами я все же решила подобрать с пола. Подняла двумя пальцами, как нечто мерзкое, и бросила его в свою комнатушку на стол. Отдам деньги Лиди. Ей они пригодятся. А мне не хотелось брать из них ни медяшки.
Я с трудом дождалась окончания лекций. И бросилась искать Арчи. Но в апартаментах его не было. Не было и в столовой.
Нервно отстукивая пальцами по столу, я дождалась, пока туда явится его компания.
Но его среди друзей не оказалось. Элена, заметив мой понурый вид, усмехнулась. На ее лице ярко отразилась радость победы.
– Дорни, – еще через час мне удалось перехватить рыжего, когда тот был один. – Где Арчи? – грозно спросила я.
Парень бросил на меня удивленный взгляд и нехотя ответил.
– Уехал куда-то вчера.
– Куда?
– Элена сказала, что отдыхать на несколько дней. Сменить обстановку.
– Понятно, – к горлу подкатил ком.
Неужели Арчи настолько трус, что сбежал, лишь бы не видеть меня? Не встречаться лично. Передал через отца деньги.
Ничего более унизительного со мной еще не случалось."
"Почти час я просидела в саду на лавочке. Одной из тех, что была скрыта в кустах от любопытствующих глаз. Там я дала волю слезам и хорошенько оплакала свою первую неудачную влюбленность.
Ветер, пронизывающий до костей, не позволил мне горевать дольше. Я вернулась в подвал и принялась за свою привычную работу. Все-таки физический труд – лучшая терапия.
Он приглушил гнетущие мысли.
Каждый взмах швабры становился символом избавления от переживаний.
Как одержимая, я мыла, скребла, терла, пока два очередных помещения с хламом не засияли чистотой и свежестью. Руки работали механически, а с каждым чистым участком на душе становилось светлее.
Закончив, я отнесла инвентарь на место, устало сполоснула лицо холодной водой и вернулась к тому, что планировала сделать еще с самого утра.
