Сейчас, когда я освоила свой уникальный дар, я чувствовала себя гораздо смелее.
Поэтому я лишь привалилась плечом к стене и скрестила руки на груди, рассматривая незнакомца. Он был дорого одет и красив, с утонченными чертами лица. Вот только взгляд его был слишком холодным, а легкая улыбка – слишком хищной.
– Это она, – заявила Элена, указывая на меня пальцем, когда расстояние между нами сократилось метров до пяти.
Незнакомец окинул меня презрительным взглядом и остановился в паре шагов от меня. Его близость довлела, и я инстинктивно отшатнулась назад.
Глаза мужчины сощурились, довольные моей реакцией. Я стиснула зубы и вскинула подбородок.
– Вы ко мне?
– К тебе, если ты местная уборщица Мари. – Я хмыкнула.
– Она самая.
Незнакомец резко повернулся к Элене.
– Спасибо, что проводила. – Бросил он. – А теперь оставь нас. – Это была даже не просьба, скорее приказ.
Лицо блондинки дернулось в недовольной гримасе. Она явно рассчитывала присутствовать при дальнейшем разговоре. Но тяжелый взгляд заставил ее развернуться и уйти, недовольно цокая каблуками.
– Вы не представились, – дерзко заявила я, когда звук шагов утих.
– Здесь есть более укромное место, где мы можем поговорить?
Мужчина окинул меня взглядом, в котором плескалось пренебрежение. Я постаралась ему соответствовать, добавив в голос ледяных ноток.
– Нет. Говорите здесь, кто вы и что вам надо. Да побыстрее. У меня дела.
– Что ж, – не стал спорить он. – Здесь так здесь. Я отец Арчибальда.
Признаюсь честно, удержать спокойное лицо у меня не вышло.
На нем отразилось то удивление, что я в тот момент испытала.
Папа Арчи? Но зачем он здесь? Только сейчас, когда он назвался, я заметила легкое семейное сходство. У этого человека были такие же темные, почти черные, глаза, как и у сына.
– У тебя симпатичная мордашка, Мари, – ехидно продолжил он. От этих слов меня передернуло. – И я могу понять, почему Арчи увлекся тобой. Но его судьба давно предрешена. И ему явно не пара безродная уборщица. – Я криво улыбнулась.
– Ваш сын – взрослый мальчик.
Он сам способен решить, кто ему пара, а кто нет.
– А он и решил. Я здесь по его воле. Таких недолгих связей у него было уже с десяток только за последние пару лет. Поэтому вот возьми, – из внутреннего кармана плаща он достал мешочек, перевязанный бечевкой, и протянул мне, – здесь пятьдесят золотых. Это за то, что согрела постель моему сыну. Для такой, как ты – огромные деньги. Радуйся. И больше не приближайся к нему.
Каждое слово било, как новый удар.
