Забылись вечные ссоры с матерью, постоянное чувство вины и тревоги, осталась только досада — на что она променяла свое спокойное и свободное молодое житье…
В дорогой кофейне было множество перегородок, царил корректный, деловой полумрак. Алиса нерешительно остановилась у входа. Виталий Александрович появился откуда-то из-за угла, легонько коснулся губами ее щеки и проводил к столику. От этого мимолетного поцелуя растаяла вся Алисина холодность, вся решительность. Теперь она не смогла бы сказать «Ты мне не нужен» даже под пытками.
От его близости ухнули в небытие все обиды, и Алиса вновь стала влюбленной до беспамятства девчонкой, наслаждающейся тем, что просто видит любимого.
— Я закажу тебе капуччино и пирожных, — улыбнулся Васильев, — ты же любишь сладкое.
Она неопределенно кивнула, а он взял ее руки в свои и сильно сжал. Шершавые от постоянного мытья пальцы хирурга принялись нежно поглаживать ее запястья. Оба молчали, все было ясно без слов.
Как в тумане Алиса заметила официанта: молодой человек в белой рубашке с бабочкой и красной жилетке деликатно ставил кофе и тарелку с пирожными на край стола. Виталий просунул ногу между ее коленками, и Алису окатила жаркая волна желания. Скрывая смущение, Алиса низко опустила голову.
— Зачем ты убежала? Солнце мое, зачем? Ты могла бы рассказать мне всю правду, я же тебе друг!
— Я тебе и рассказала… всю правду, — она удивилась, откуда берутся силы язвить, — а ты ничего не хотел знать, кроме аборта.
Пришлось выкручиваться самой.
— Заинька моя, но ты могла бы хоть сказать, что выходишь замуж! Мы бы все обсудили, и не пришлось расставаться! А ты взяла и сбежала от меня.
Алиса решительно придвинула к себе чашку.
— Ты хотел меня отговорить?
— Нет, что ты. Просто мне очень плохо без тебя. Клянусь, если бы я мог, я бы на тебе женился! Но бросать жену, с которой прожил двадцать с лишним лет, подло.
Я очень люблю тебя, моя девочка, поверь, раньше я никогда не чувствовал такого ни к одной женщине, и больше всего на свете мне хотелось бы провести остаток жизни вместе с тобой. Но у меня есть обязательства перед семьей, и я буду последним подонком, если их нарушу. А так мы с тобой любим друг друга, но ничего ни у кого не отнимаем!"
"«Ничего ни у кого! А как насчет меня? — хотелось ей крикнуть ему в лицо.
