И пусть Васильев увидит, что у нее все прекрасно, она счастлива и без него! Она замужняя дама, никакие Виталии Александровичи больше не тревожат ее покой, а если ему без нее плохо, то это его личное дело! Еще два месяца назад она просила, умоляла его не оставлять ее одну, но он был глух к ее мольбам! Теперь настала его очередь валяться у нее в ногах, и дура она будет, если лишит себя такого зрелища! Алиса красила глаза, стараясь, чтобы вышло не слишком ярко, и предвкушала, как холодно скажет: «Виталий, я люблю другого.
Ты мне не нужен».
Ах, если бы это еще было правдой! Если бы она действительно любила мужа! А самое ужасное в том, что она хотела его полюбить и могла бы это сделать, если бы не Ванькино активное противодействие. Нет, он не делал ей ничего плохого, был всегда вежлив, но… Она видела, что совершенно не нужна ему и ему никогда не будет без нее плохо! Рядом с ней жил доброжелательный, но посторонний человек, человек, которого она не знала.
Он пел в душе по утрам, любил огурцы с подсолнечным маслом и терпеть не мог жареную печенку. Свободные вечера он честно проводил дома, а на дежурствах… Бог его знает, что он делал на дежурствах, в окружении хорошеньких сестричек и молодых докториц! Он никогда не говорил с ней о любви. Что ж, Алиса знала, почему он женился, и не ждала признаний, но можно было хотя бы поговорить о том, хорошо ли им живется вместе, что он чувствует…
Ваня молчал. Иногда он не спал ночами, уходил в кухню, а утром Алиса находила там кастрюлю с начищенной картошкой или готовым супом.
Она догадывалась, что в часы бессонницы он думает о Зое, и не ревновала, наоборот, хотела помочь, успокоить его боль, но он неизменно прогонял ее спать. Были моменты, когда она почти физически чувствовала, насколько тяжело ему ее общество, как больно ему от того, что рядом с ним она, а не другая, давно мертвая женщина. Алиса понимала и сочувствовала, ведь ей тоже больше всего на свете хотелось видеть Виталия на месте Вани… В такие вечера Алиса уезжала к родителям.
Мать встречала ее прохладно, все не могла простить скоропалительного замужества, зато папа радовался каждому ее приезду, кормил почти насильно и обязательно провожал домой. В ее девичьей комнате родители ничего пока не меняли, и, оказавшись в ней, Алиса тосковала по юности, которая теперь казалась такой светлой и безмятежной.
