– Я знаю, – сказала Дафна, вспоминая равнодушный звон косы и мертвую ворону.
– А чьи имена в списке? Наши с Даф, да? – спросил Мефодий.
– Неважно, – быстро сказал Арей, и Мефодию показалось, что тот знает ответ. Или хотя бы догадывается, что в некоторых случаях почти одно и то же.
Глава 11
Дитя света и тьмы
– Улита, ты закончила? – нетерпеливо спросил Арей.
– Вроде того. Остался последний штрих.
Улита отошла в сторону. Белое птичье перо у нее в руках было перемазано желчью вепря.
– По-твоему, это на что-то похоже? – спросил у Улиты Мефодий, созерцая сложную фигуру на полу.
– Не встревай! На критиках опыты ставят, когда крыс не хватает! – огрызнулась Улита.
Первой в руну шагнула Даф, за ней Мефодий с висящим у него на поясе мечом Древнира и, наконец, Арей в нагруднике и шлеме. Он кивнул Улите, и его секретарша, присев на корточки, провела пером последнюю черту, завершив руну.
Края руны вспыхнули. Контуры Улиты, стоявшей снаружи, постепенно становились прозрачными.
– Удачи! – крикнула она.
Мефодий тоже хотел крикнуть что-то на прощание, но Улита явно не могла его услышать. Все вокруг внезапно изменилось. Он понял, что стоит на белом песке. Прямо перед ним расстилалась огромная равнина. Она была такой плоской, что казалась выгнутой. Особенно это подчеркивалось скошенной линией горизонта. Солнце точно прилипло к прожаренному небу. Чуть дальше на теле равнины торчали уступы и скалы, напоминавшие зубцы на спине у дракона.
– Дальше пешком. Начиная с этого места от наших рун уже не будет никакого толка. Небольшую магию сохраняют лишь артефакты. Видите те скалы? Там начинаются Срединные земли, – сказал Арей.
– А где это географически? – спросил Мефодий.
– Географически? Забудь это слово. На лопухоидных картах этого места нет. Впрочем, Эдемский сад и Аид на глобусе также не отмечены. Что совсем не мешает им существовать, – сказал Арей и, не оглядываясь на Мефодия и Даф, быстро пошел вперед.
Долго, очень долго они шли по каменной спирали между скалами. Кое-где попадались островки коричневатой земли с чахлыми деревцами. Солнце бездумно жгло пески. Небо казалось перевернутым и неправильным. Что-то в нем было такое, что рождало у Мефодия ощущение фальши, которое бывает порой, когда смотришь плохой фильм или бродишь среди киношных декораций. Вместо дома существует одна лишь передняя стена, а дверь салуна ведет в никуда.
