Слышал, есть такой полпред президента Скунсо? Я его сын…
Мефодий покосился на Глумовича, точно спрашивая, не существует ли какого-нибудь пункта, запрещающего бахвалиться, но Глумович скромно промолчал в тряпочку. Видно, такого пункта не существовало.
– Сочувствую! – сказал Мефодий, решив одернуть Скунсо. Лучше было сделать это сразу, не отходя от кассы.
Скунсо пожевал губами, пытаясь переварить информацию. Но, так и не переварив ее, сказал:
– У папы сейчас всякие важные перестановки по службе. Ничего, после перестановок я свалю из этой убогой гимназии.
Только не в Англию, там уж больно строго. Зато во Франции, говорят, ничего, – заявил он, нимало не смущаясь присутствием директора.
Услышав, что его учебное заведение охарактеризовали как убогое, Глумович обиженно почесал нос, но, как многоопытный руководитель, прикинулся глухим.
– А мне во Франции не понравилось. Лягушки на завтрак еще ничего, терпеть можно, но когда ту же лягушку, недоеденную за завтраком, тебе подают за обедом, причем без кетчупа, – это уже перебор… – заявил Мефодий.
Это была его манера. Он всегда говорил так, что невозможно было понять, говорит он серьезно или шутит. Скунсо с подозрением разглядывал Мефодия, не зная, верить ему или нет. Видно было, что он поспешно соображает, кто перед ним. Одет вроде неважно, зато привел его сам директор. Да и вообще, разве сейчас по одежде что поймешь? «Хорошие костюмы сейчас носят только продавцы китайских отверток! Семь в одном по цене двух в пяти!» – любил говорить все тот же многократно цитируемый Эдя Хаврон.
– А кто твой отец? – спросил Скунсо осторожно.
– Космонавт. Закурил внутри скафандра во время выхода в открытый космос, и у него взорвались кислородные баллоны, – ответил Мефодий.
Скунсо недоверчиво посмотрел на него. Мефодий ощутил, что его просветили рентгеном, взвесили и сочли непригодным, записав в классификацию где-то между амебой и инфузорией-туфелькой.
– Помните, вы говорили, я получу огромное удовольствие от общения со своим соседом? – спросил Мефодий у Глумовича.
– Да.
– Так вот. Я его НЕ получаю.
– И я тоже! – сказал Скунсо.
– Мальчики! Перестаньте! Просю вас! Подайте друг другу руки! Это так чудесно, так мило, так многообещающе! – со слащавым восторгом сказал Глумович.
Мефодий и Вова Скунсо разом спрятали руки за спины. Умный Глумович решил, что это удобный момент, чтобы слинять.
– Мальчики, я так рад, что вы нашли друг друга! Счастливого вхождения во взрослую жизнь! – бодро проворковал он и улетучился.
