— она поправила растрепавшиеся прядки. — Любое желание может быть исполнено. Любое! Кто от такого откажется? Вот ты бы отказался?
— Запросто, — кивнул Монах, и вдруг подумал о своей проблеме. Что, если лунное молоко сможет её решить? И он, наконец, перестанет разочаровываться в девушках и встретит свою единственную половинку.
— То-то же! — довольно хмыкнула Инга, наблюдая за его изменившемся лицом. — Всем есть чего желать. И эта девочка — Марфа — ключ ко всему. Ни за что бы не подумала! Слушай, давай уговор? Поможешь её найти — возьму тебя в долю, поделим добытое поровну.
Согласен?"
"— Вполне! — Монах протянул руку для пожатия, но Инга проигнорировала этот жест. Прихватив его за плечи, смачно чмокнула в губы и облизнулась. — Теперь не отвертишься! Договор запечатан.
— Да я и не собирался. — пробормотал Монах, испытывая сильное желание сплюнуть, стряхнуть с себя вязкую липкую сладость.
Инга взглянула странно, словно все понимала, и он поспешил перевести разговор, спросил в каком они находятся месте.
— Это переход. — подтвердила Инга его догадку. — Здесь рядом смычка. Внизу.
— В смысле — внизу? — не понял Монах.
— В коромысле! Глаза разуй, — она даже притопнула ногой. — Столб — на бугре? На бугре. Вот под ним и смычка.
— Столб — указатель?
— Наверное. Здесь можно перейти в мир ключника. — она всё смотрела на Монаха. — Но это — потом. Без девчонки туда соваться нет смысла. У меня последняя попытка осталась. Не хочу рисковать.
— Тогда за дело? Ты знаешь, куда они пошли?
— В общих чертах представляю.
— Инга снова потянулась к непослушным кудряшкам. — Нужно возвращаться в лес. А там я посмотрю.
— Будешь практиковать ясновидение? — попробовал пошутить Монах.
— Вроде того. Камешки раскину. Не спрашивай — как, всё равно не поймёшь.
— Не стану, — пообещал он. — Главное, чтобы у тебя получилось.
— Найти — не проблема. Я не из-за этого тебе помогла. Проблема — забрать. Бабки добровольно девчонку не отдадут.
— Попробуем убедить. Возьмём их в долю.
— Нужна им твоя доля, — фыркнула Инга, — когда можно получить сразу всё!
— Что же тогда?
— Ну… — Инга резко приникла в Монаху, медленно провела пальцем по здоровой щеке.
— Вся надежда на твоё обаяние, дорогой. Поухаживаешь за старыми, приобнимешь, к ручкам приложишься. Они тебя как в сказке накормят, напоят, в баньку с собой возьмут…
— Да ты прикалываешься? — возмутился Монах. — Какая, нафик, банька?
— А я бы попарилась, — мечтательно вздохнула Инга. — Только они не предложат.
