Что же мне ещё за всю городскую ватагу думать?
Митька, который старательно записывал все наши припасы на бумагу, слюнявя огрызок карандаша, встрепенулся.
– Не о том вы думаете. Скажите лучше, почему сеете мало? Надел у вас хороший и зерна должно быть много.
– Кому должно? – нахмурился отец. – Тебе-то почём знать? Ты с нами сеял, али молотил? Ваши вон и дом, и двор носами перерыли, сами видите, ничего мы не прячем. Сколько есть, всё туточки. Скажи лучше, кто нам зерна на посадку потом даст. Ты?
Митька зло оскалился:
– Не забывайся, дед! Приказано свыше, мы и делаем.
А ты тут мешаешь нашей работе, разговоры опять же контрреволюционные. За такие можно и начисто хозяйства лишиться.
Отец тяжело вздохнул:
– Не пугай меня, юнец. Всю жизнь стращали, так не говори, сяк не думай. Мы сами своим умом живём, своим трудом. Чужого не берём, только и своего отдавать не можем. Должен понимать. Хотя, – махнул он рукой, – что с тебя взять…
Комбед изменился в лице, щёки покрылись красными пятнами:
– Да такие как ты и есть первые враги!
– Уймись, – одёрнул его Пахом, – считай себе, что велено.
– Вы мне не начальник, – поднялся Митька, – я тут сам разберусь!
Дарья, умница, увела отца в дом, подальше от греха. Зерно и овощи были сосчитаны, и Пахом начал высчитывать, сколько мы должны своих продуктов отдать, то есть продать. Выходило, что половину из всего. Раньше больше трети не брали, и меня это возмутило.
– Послушай, это же грабёж, – показал я Пахому на исписанные бумажки, – в самом деле, мне чем семью кормить?
– Забываешься, – прошипел Митька.
Быстро с него слетела маска блаженного агитатора, – сколько положено, столько и отдашь. Или сами возьмём.
Он кивнул солдатикам, и те похватались за ружья, что до этого стояли прислонённые к стене дома.
– Ты палку-то не перегибай, – поднялся я, Митька едва мне до плеча доставал, так что аж на цыпочки привстал, чтобы повыше казаться, – мы не отказываемся, но у всего же свой предел есть.
– Вам заплатят, не грабим же, – всё больше ярился Комбед.
– И на что мне твоей платы хватит? Или деньги жрать прикажешь?
– Каждому рылу немытому объяснять надобно. Довольно, у нас ещё впереди работы много, – обозлился Митька, – грузите, – повернулся он к солдатикам.
Те споро притащили мешки, начали ссыпать в них зерно, другие полезли за овощами.
Так и хотелось заехать этому Комбеду в ухо, кулаки невольно сжимались от вида его лоснящейся рожи.
– Не спорь с ним, – подошёл ко мне Пахом, – дороже будет.
