Я прикусил язык, и обвинение в быстром утешении в объятиях другого тоже осталось невысказанным. Это ниже моего достоинства. Пусть думает, что мне всё равно. Мне и так всё равно.
- Значит, это теперь твоя сила, да? - отвернувшись, спросила девочка. - Та, что ты украл из Источника... Я не сразу поняла, поскольку Серёжа... то есть его тело...
Она плюхнулась на скамейку и уткнулась носом в ладошки. Через минуту раздался её глухой, булькающий от слёз, голосок:
- Почему ты выглядишь, как он? Я не понимаю! Это же невозможно!
Ну, что я мог ответить? И сам считаю, что такое невозможно.
Но с фактами особо не поспоришь. Это не мои руки, не мои ноги, но я же - Алекс! Думаю, что Алекс... ведь думаю, как Алекс? Обхватил руками голову: как это вынести? Эти линии живы связали нас во времени, в пространстве да плюс поменяли местами. И почему это коснулось именно меня!? Почему, допустим, Шайри не оказалась в теле Мерцаны. Так было бы проще. Мне.
Овада отняла ладошки от личика, губки её сжались в тоненькую линию, глаза горели чёрным огнём.
Я вздрогнул от неожиданности. В памяти встал образ Жанны в больнице.
- Шайри, - сипло позвал я.
Девочка не отозвалась, в облике её что-то неуловимо поменялось. Губ коснулась хищная ухмылка. В тонких пальцах я заметил тот самый мундштук, который медленно растягивался в изящный кинжал.
Миг, и она бросилась на меня. От неожиданности я отшатнулся, машинально схватив нетбук. Лезвие с лёгкостью прошило экран, но тут же увязло во множестве бумаг. Когда компьютер снова стал старой толстой книгой, я не заметил.
Но физически почувствовал удовольствие «консервов» от этого превращения. Он словно показал мне, что от техники мало толку, а книга вечна.
Шайри страшно закричала, отдёрнув руки. Кинжал сердито шипел, застряв в фолианте, как будто случилась химическая реакция между двумя разными живами. Девочка замолчала, дуя на ладошки, словно обжегшись.
- Ах, ты тварь! - разозлился я.
- Прости, Серёженька! - взвизгнула Шайри и тут же поправилась: - То есть, Лёша... Ах, не знаю, что со мной, простите меня оба! Я думала, что вернулась, но я опять что-то натворила.
Как тогда, когда была проклятой полумёртвой овадой. Я убивала, жгла, взрывала каждый раз, как теряла слабый контроль над собой. Я всё ещё проклята!
Я задумчиво смотрел на кинжал не в силах заставить себя взять его в руки. Злость уже испарилась. Да и не на девчонку я разозлился, а на злобные «консервы», решившие меня прикончить.
- Не думаю, что это ты, - примирительно ответил я.
