Мужчина потер виски руками и уставился озадаченно на пальцы рук. — В глазах начало двоиться. Меня сейчас вырвет.
Его действительно вырвало; я едва успела отшатнуться. Вслед за первым разом последовал второй, третий… В желудке мужчины уже ничего не осталось, а его продолжало выворачивать наизнанку. Исторгнув из желудка все, что только можно, Арве перестал корчиться и прохрипел:
— Острая… интоксикация…
Я перепугалась; недавняя уверенность в себе сменилась еще большим чувством беспомощности, чем прежде. Опустившись перед ним на колени, я коснулась его лба; кожа показалась мне раскаленной.
Не верилось, что можно так быстро покраснеть и распухнуть… Но даже в таком ужасном состоянии орионец умудрился пошутить:
— Признай… мечтала… чтоб я… умер?
— Молчи лучше. Иначе и впрямь умрешь от натуг поговорить.
Локен не сразу впал в беспамятство, даже смог встать, опираясь на меня, и указать, где укрыться. Я уложила его в кустах за деревом. Мужчина все сильнее распухал и краснел, дыхание его становилось тяжелым.
Хорошо, что он вообще в состоянии дышать…
— Секрет… инсектов… — проговорил он.
— Знаю. Лежи спокойно.
Дав ему еще воды, я задумалась.
Секрет инсектоидов — это единственное доступное лекарство. Причем, секрет нужно достать очень быстро, потому как неизвестно, выдержит ли орионец хотя бы час. Но если я отойду и оставлю его здесь одного, на него может наткнуться животное или инсектоиды, и тогда, без сомнений, Арве съедят.
Но выбора нет. Нужно идти.
Я поднялась, нашла острый камень и отметила им ствол дерева, у которого лежал больной.
Если не буду помечать деревья, могу заплутать, и тогда моя вылазка будет бесполезной. К тому же острый камень, это какое-никакое, а оружие.
Отмечая путь, я продвинулась в сторону, откуда мы пришли. Срочно требовался рабочий-инсектоид, чтобы добыть его целительный секрет. Я обратилась к эмпатии, и не столько глазами вглядывалась в джунгли, сколько чутьем. Я звала инсектоидов, приманивала, посылая эмпатические сигналы.
«Вы нужны.
Сюда. Скорее».
От усилий я вспотела, почувствовала, как зарождается где-то над переносицей точка слепящий, острой боли, от которой перед глазами замелькали пятна. Сегодня я уже переработала с эмпатией, а любая подобная работа лишает жизненных сил… Мной овладел страх, что Локен задохнется там, в кустах, от отека, что я не успею… Эти мысли не удавалось заглушить, потому что они были рождены логикой, а не паникой.
«Сюда! Кто-нибудь!»
У меня пошла носом кровь.
