По мне, так не стоит. Тебе даже идет покоцанность.
— А-а-а-ах, вот что! Ты недавно говорил, что я пластмассовая кукла, — ядовито напомнила я. — Что, обкромсанную, меня уже куклой не назвать? Рад, что так все вышло? Веселился, отрезая мне волосы?
Локен остановился и окинул меня тем самым, безмерно раздражающим взглядом, от которого я вспыхивала за долю секунды. О, Звезды, как же меня бесит этот человек!
— Нужно было оставить тебя там, в слизи, зато с волосами, — повинился он. — Тогда бы ты была довольной. Виноват, прости.
— Издеваешься?
— Ну что ты.
— Нет, ты издеваешься! Почему? Мне нельзя расстраиваться из-за волос? Да? Я девушка, поглоти меня Черная дыра, и мне нравится быть красивой! Это преступление, хотеть быть привлекательной? Тогда и ты виноват, потому что тоже красив!
— Поле-е-егче, Унсури. Что ты так завелась?
— Я?! Это ты постоянно напоминаешь, что раса у меня не та, внешность не та! Все у меня то, Локен!
— Уверена? — насмешливо протянул этот гад, нарочно меня раззадоривая.
— Заткнись! — прорычала я.
— Чего это ты мне указываешь?
Я кинулась на мужчину с кулаками, и он с места не сдвинулся, дожидаясь, когда же я поражу его… но в последний момент он увернулся, да так ловко, что я пролетела мимо, споткнулась и свалилась куда-то в листву. Локен расхохотался, заставив меня окончательно и бесповоротно рассвирепеть. Я вскочила, бросилась к нему снова, и на этот раз Локен уворачиваться не стал. Я ударила его со всей силы в плечо, затем в грудь, и еще куда попадется; каждый новый удар был слабее предыдущего… Когда мой запал драться пропал, он, побитый, но почему-то довольный, поинтересовался беззлобно:
— Стало легче?
— Да!
— Хорошо.
Надо себе давать волю иногда.
Мужчина огляделся, приметил широкий плоский лист, в котором оставалась еще вода после ливня, подошел к нему и меня за собой поманил:
— Полюбуйся на себя.
Я подошла, склонилась над листом и обмерла.
Лицо, которое показало неясное отражение, скорее принадлежало дикарке, чем родовитой центаврианке.
Торчащие во все стороны волосы до плеч, неровные, грязные, присыпанные сверху то ли пыльцой какого-то цветка, то ли еще чем, обрамляли перепачканную физиономию, на которой выделялись ошалевшие желтовато-зеленые глаза.
— Чтоб меня рептилоиды сожрали…
— А мне нравится, — заявил орионец, посмотрев в воду.
— Опять издеваешься?
Я перевела взгляд на мужчину. На этот раз я не злилась, а он не насмешничал.
— Мне действительно нравится. Тебе идет быть такой.
