Пестрое дно, на котором царствовали красные водоросли различных оттенков от бордового до пурпура — любители глубины, стремительно удалялось.
Промелькнула гигантская физалия, игриво перевернувшаяся на бок. Ее смертоносные лиловые щупальца выписывали в воде затейливые узоры, пытаясь обмануть стайку глупых мальков.
И тут мы вынырнули.
Ту гамму ощущений, когда меня выдернуло из воды, на манер пробки от шампанского, я, наверное, не забуду никогда. Спиной вперёд, оседлав здоровенную полупрозрачную акулу, я истошно вопила все то время, что мы летели над водой.
Лишь когда вновь нырнули, то поняла: мы только что преодолели барьерный риф. Кораллы, пленяющие своей красотой в бусах и статуэтках, сейчас напомнили мне кривые ятаганы, выглядывавшие из воды.
Акула врезалась в воду и сразу же ушла на глубину. Я видела, как следом ныряют и другие погонщики, торпедами преследуя нас. Клим не оборачивался, но я спиной чувствовала его напряжение.
Повернула голову, всматриваясь вперед. Лучше бы глядела на перекошенные от напряжения рожи соперников.
Прямо по курсу наличествовал барьер. Прозрачный. А за ним — разевающая рты в крике оголтелая толпа. Наверняка, народ орал, свистел и улюлюкал, но я этого не слышала. Лишь видела, как кто-то припрыгивает от нетерпения, другие усердно работают локтями, протискиваясь поближе к дамбе. И никто, никто не желал уходить, а мы неслись прямо на них.
Я повернула голову обратно, вцепилась покрепче в плавник и зажмурилась. Будь что будет! У меня за свою жизнь сил трястись уже не было.
Акула врезалась в барьер, плетение на краткий миг раскрылось воронкой, вытолкнув нас на водной ладони прямо перед толпой. По барабанным перепонкам сразу же ударил гвалт толпы, кто-то подскочил к нам, развязывая веревки. Клима трясли за руку, поздравляя… А я, едва только освободилась от пут, согнулась в рвущем грудь кашле. Мы пришли первыми, но какой ценой.
«Напарничек», к его чести, оторвался от процесса обнимания-лобзания с желающими его поздравить и участливо похлопал меня по спине.
Вслед за нами через барьер выпрыгивали и другие сцепки. К кому-то подбегали, кто-то зло сплёвывал на брусчатку морскую воду, разбавленную проигрышем.
— Ты как? — Клим задал самый идиотский вопрос из всех, что мог произнести.
Едва я прокашлялась (и по ощущениям оставила на грязном булыжнике половину легких), с трудом выдавила из себя:
— Ты псих.
Клим тут же парировал:
— Нормальность в этом мире неуместна.
Ну раз неуместна… Я саданула кулаком от души.
