Лишь зеленые глаза, в которых горел голод. Наши тела еще теснее прижались, словно стараясь вобрать друг друга, впитать в себя запах партнера."
"Он, сильный, загорелый, пахнущий зимним лесом и мятой. Рядом с ним я чувствовала себя лучом солнца, растворенном в теплом весеннем дожде. Он навалился на меня всем телом, отчего я на миг сжалась, застыла. Мои непроизвольно сведение колени лишь распалили его.
Я ощущала своим животом его твердое желание. Намерение, которого ждала и боялась одновременно. Он уловил это. Прижался губами к жилке, что билась на моей шее и начал спускаться к груди, ловя мои судорожные вдохи.
Все резко закончилось фразой, донесшейся как сквозь вату: «Я веду себя как долбаный извращенец». А я была совсем не против, чтобы это самое извращение продолжилось. Но меня никто не спросил, лишь укрыли одеялом.
* * *Утро заглянуло в окно непрошеным гостем, не шумным, но навязчивым. Просыпаться не хотелось совершенно, но я чувствовала взгляд. Меня буквально обливали тонной презрения. От этого было не спрятаться под одеялом, не зарыться в подушки, как я малодушно надеялась.
Пришлось открывать глаза. На меня уставилась рыжая. Она сидела, перебирая лапами по краю одеяла, и недовольно урчала. На ее морде было написано такое недовольство, словно я оккупант на вверенной этому усатому монарху территории. Хотя, может, с кошачьей точки зрения именно так и было. Этой ночью я заняла ее место на кровати, и, судя по всему мне, а не ей, грел бок ее хозяин… Осталось только узурпировать лоток и ждать вендетты.
При воспоминании о хозяине этой рыжей морды щеки покраснели, а выбираться из-под одеяла расхотелось окончательно. Но стыд и смущение — не те щиты, которые скроют нас от реалий жизни. Правда же была такова, что мне к десятому часу нужно было быть на занятии с куратором. А до этого — выучить заданный параграф и отработать пасс.
Я старалась думать именно об учебе, а не об отце, с которым попрощалась вчера, не о том, что подумает о загулявшей мне старуха Фло, не об этом ловце, которого я одновременно ненавидела и была ему же благодарна за папу … Если я начну думать обо всем этом, то просто сорвусь.
Учеба — вот то, что поможет мне восстановить пусть и шаткое, но все же равновесие в душе.
— Проснулась? — баритон Тэда не вопрошал, а скорее утверждал.
— Да, — ответ получился чуть сиплый ото сна.
— Тогда прошу к столу, завтрак уже готов.
Его слова подтверждали умопомрачительные запахи свежей сдобы и кофе. Я откинула одеяло и осторожно встала на пол.
