— У тебя такое выразительное лицо, — заметил он. — По нему пробегает столько различных чувств… Сейчас ты грустишь, вспоминая об отце. Милая Кейт, тебя выдают не глаза, а губы. Вот откуда я знаю, что под яростным негодованием, которое ты мне демонстрируешь, скрывается любовь… истинная любовь.
Я уставилась на манускрипты.
— Будет нелегко добыть краски, необходимые для реставрации.
— Мы попытаемся.
— Это очень нелегко. Те, кто изготавливал манускрипты, сами смешивали краски, и ни один художник не разглашал своих секретов.
— Будем пытаться вместе. Съездим в гости к художнику, о котором я тебе рассказывал. Он живет в этих краях с самой юности. Хороший художник. У него вполне могут найтись необходимые материалы. А у тебя появится занятие, чему я буду очень рад, так как, работая, ты бываешь довольна жизнью и забываешь о своем смехотворном стремлении мчаться куда глаза глядят.
Затем он привлек меня к себе и нежно поцеловал. Я знала, что он прав. Несмотря ни на что, я думала о нем постоянно.
Если это и называлось любовью, я ничего не могла с этим поделать.
* * *Теперь я каждое утро приходила в замковую библиотеку. И была так поглощена работой над манускриптами, что даже не замечала, как мелькает неделя за неделей. Кендал и Вильгельм в это время занимались с Жанной, и каждый день был похож на предыдущий.
Пришла весна. Беспорядки в Париже не утихали, и мой переезд туда был так же невозможен, как и сразу же после бегства оттуда.
Впрочем, перемещаться по стране стало несколько безопаснее, а с наступлением мая был подписан документ, получивший название Франкфуртского мирного договора.
Наконец-то наступил долгожданный мир. Французы были недовольны навязанными им условиями этого мира, потому что пришлось отдать Германии Эльзас и значительную часть Лотарингии, не говоря уже об огромной денежной контрибуции.
Теперь уже скоро, думала я. Скоро поеду в Париж.
Интересно, уцелел ли дом, в котором мы жили.
В конце мая Ролло отправился в столицу, чтобы узнать, как там обстоят дела.
Я с нетерпением ждала его возвращения."
"На протяжении последних недель мы с Мари-Клод несколько раз беседовали, и я пришла к выводу о том, что она, похоже, и в самом деле была рада нашему присутствию в замке. Наверное, оно в некоторой степени оживляло угнетавшую ее атмосферу средневековой цитадели. Я знала, что она наблюдает за мной. Возможно, даже развлекается, строя различные предположения относительно моих отношений с ее мужем.
