И если он чего-либо желал, то сметал со своего пути все, что мешало осуществлению его желаний.
— Меня пригласили взглянуть на манускрипты, — заговорила я. — Если вы не собираетесь их показывать, я уйду.
— Моя милая неистовая Кейт. Разумеется, я покажу манускрипты. Ты считаешь, что тогда тебе не нужно будет давать правдивые ответы на мои вопросы? Пойми, никогда не следует бояться взглянуть правде в глаза.
— Это вы не желаете смотреть правде в глаза.
— Отчего же. Я не против, но далеко не всегда изреченное слово есть правда.
Далеко не всегда… Ты думаешь, я не знаю, что, возьми я тебя сейчас… как сделал это тогда… ты не возликовала бы, но, разумеется, тщательно скрывая это от меня… и от себя. Но я хочу, чтобы на этот раз все было по-другому. Хочу, чтобы ты сама пришла ко мне. Вот о чем я теперь мечтаю. Я становлюсь сентиментален. И безумно хочу жениться на тебе.
— Легко делать предложение, которое невозможно осуществить.
— Это не всегда будет невозможно.
— Почему бы вам действительно не взглянуть правде в глаза? Вы женаты.
Ваш брак нельзя считать обычным, так как ваша жена принцесса. Вы не забыли, что женились на ней ради королевских кровей? Но у вас нет детей, и голубую кровь невозможно использовать. Однако эту причину нельзя считать уважительной для расторжения брака, а ваша супруга никогда не пойдет на это. Таким образом, как можно всерьез рассматривать предложение, которое вы делаете другой женщине?
В его глазах сверкнула холодная решимость.
— Ошибаешься, Кейт.
И слишком рано примирилась с поражением. Одно я тебе скажу: ты все равно будешь моей.
И тут мне стало страшно.
— Вы покажете мне, наконец, манускрипты? — как можно более хладнокровно произнесла я.
— Разумеется, — ответил он.
Мы склонились над старинными книгами. Эти удивительные документы хранились здесь на протяжении многих столетий. Ролло был уверен, что их передал его семье монах, отрекшийся от своего духовного звания и вернувшийся в мир. Он жил некоторое время в замке, где и создавал эти манускрипты.
— Пятнадцатый век. Как ты считаешь? — спрашивал Ролло.
— Возможно, даже раньше. А вот это поистине изумительная работа. Отцу очень нравилось реставрировать манускрипты…
При упоминании об отце мой голос дрогнул. Бедный отец… Слепая жизнь показалась ему настолько невыносимой, что он решил расстаться с ней. Затем я подумала о Мари-Клод, которую также посещали подобные мысли. Какой жестокой бывает жизнь!
Ролло пристально наблюдал за мной.
