А вот старшекурсники гоготали во все горло, отпуская грубые шуточки в сторону перваков.
Меня остроты дебилов пока обходили стороной. Впрочем, как и еда. Я только-только подошел к линии раздачи и поставил на нее металлический поднос. Однако уже спустя миг почувствовал чей-то буравящий взгляд. Бросил взгляд через плечо и увидел за центральным столом каменную физиономию Ратникова.
Он что-то коротко сказал конопатому бугаю. А тот кивнул и направился в мою сторону. Новички поспешили убраться с его пути. А я повернулся к нему спиной, чувствуя разлившееся по столовой напряжение.
— Э-э-э! — прорычал бугай из-за моего плеча. — Я слышал, что ты, малец, не уважаешь старших!
Его громкие слова заставили кадетов замолчать и повернуть головы в нашу сторону.
Теперь по столовой разносились только звуки тяжелого дыхания. Да ещё долетало чириканье воробьев, сидящих на дереве за окном.
— Поздравляю, слух у тебя есть, — иронично сказал я, всё так же не оборачиваясь.
— Чего⁈ — изумленно выдохнул он в мою спину. — А ну кругом, сука! Я с тобой разговариваю!
— Ну, сейчас Кабанов ему задаст, — с предвкушением прошептал мужик, стоявший на раздаче еды.
— Угу, — поддакнул другой, злорадно ожидая, когда меня проучит этот бугай.
Краем глаза я заметил, что некоторые новички тоже были настроены аналогичным образом. Дескать, нехрен высовываться, живи, как все живут, а то выискался тут революционер, все в дерьме, и ты обтекай. Вот сейчас и получишь за то, что взбрыкнул и не лег под старшекурсников.
Крабы! Крабы в ведре! Сами лохи и хотят, чтобы остальные ими были.
Ведь когда вокруг одни лохи, то и ты вроде как уже и не совсем лох. Какие же смертные тупые и жалкие создания!
— Оглох, мразь⁈ — взревел взбешенный бугай."
"Он впился в мое плечо сильными пальцами, способными дать фору стальным крюкам.
Не Тор, конечно, но для смертного совсем не плохой хват.
А теперь посмотрим, насколько у него крепкая башка…
Я резко развернулся, со всей силы влепив подносом по голове здоровяка. Звук от удара весело прокатился по столовой, заставив людей ахнуть.
Бугай же зашатался, бессмысленно глядя на меня. А уже второй удар погнутым подносом отправил его на кафельный пол. Он грохнулся как мешок с дерьмом, вывалив язык и закатив глаза.
Я поставил на него ногу и победно улыбнулся.
Народ буквально потерял дар речи от ошеломления. Даже Румянцев выкатил глаза. А Толстой замер, не донеся ложку до рта.
— Какого хрена⁈ — заорал другой старшекурсник и вскочил из-за стола Ратникова.
