К сожалению, фургон стоял как раз в той стороне, откуда мчались волколаки. Если они сожрут его — это будет провал.
— Быстрее! — закричал я, подгоняя дворянина. — На кону жизнь твоего любимого внука!
Мои слова и вправду вроде бы ускорили Громова. Он подскочил к фургону, запрыгнул на водительское кресло и захлопнул дверь.
Тотчас вспыхнули фары и заскрежетал пытающийся завестись двигатель. Он пыхтел, скрипел, но работать не хотел. И даже не помогал трёхэтажный мат бородача, поминающего бесполезное корыто.
— Как в паршивом кино, — зло пробормотал я, чувствуя накатывающую слабость.
Меня уже вот-вот выкинет из этого мира.
Всё же двигатель завёлся. И тогда Громов задним ходом поехал в мою сторону, наматывая на колёса килограммы грязи, мешающей набрать скорость.
А буквально через миг прямо под жёлтый свет фар из леса выскочили красноглазые гигантские твари с раззявленными пастями, роняющими на ломкую серую траву клочья пены.
Конечно, волколаки были не чета Фенриру, но раза в три больше обычных волков.
Звери с пронзительным воем ринулись за фургоном, клацая зубами.
Они догнали его, запрыгнули на крышу и принялись острейшими когтями рвать металл. Но кто-то из них остался на земле и пробил колёса мощными клыками. Они лопнули с громким хлопком.
Громов же встретил животных стрекотом автоматной очереди. Пули с треском прошили лобовое стекло и вошли в зверей, взвывших от боли. Следом бородач выбил остатки лобового стекла и швырнул на траву металлическую шкатулку. Она не взорвалась и даже не задымилась, просто чуть-чуть засветилась.
— Держите, твари! — хрипло заорал дворянин и кинул в волколаков три магических «копья» из убийственно твёрдого воздуха.
Потом он добавил парочку «молний». Они сверкнули так, что на мгновение выхватили из мрака ночи всю поляну, а затем поразили ещё двух зверей. Те грохнулись на траву пропечёнными тушками, источающими отвратительную вонь палёного меха и спёкшейся плоти.
Но волколаков такой отпор не напугал. Они все так же пытались пробраться в фургон. А тот наконец-то въехал в звезду и остановился около меня, взвизгнув тормозами.
Я тут же пронёсся через закрытую боковую дверь и оказался в салоне, заметив в крыше приличную дыру, проделанную зверем. Он расширял её снаружи, раздирая клыками скрежещущий металл. Лунный свет из этой дыры падал на привязанное к сложённой каталке худое тело в больничной сорочке.
Парню было лет восемнадцать. Его щёки ввалились, аристократические черты лица заострились, а под глазами залегла синева.
