Тут-то я и начал обучать его прятаться при виде людей.
Кажется, Апофис кое-что понял из посылаемых мной мыслеобразов. По крайней мере, когда за дверью раздались шаги, он вылетел из помещения.
— Громов, пойдём, — позвал мужчина, открывший дверь.
Позади него стояло ещё двое. Один был простым преподавателем. А вот второй оказался лысым стариком в белом балахоне с вышитым на груди изображением Перуна. Настоящий средневековый инквизитор со жгучими как угли фанатичными глазами.
Смертные снова не стали надевать на меня антимагические артефакты, но внимательно следили за мной на всём протяжении пути.
Они привели меня в главный зал храма, где возле каменных идолов Перуна стояла парочка жрецов. Один в белом, а другой в золотом балахоне."
"Причём тот, что в золотом, оказался широкоплечим мужчиной с кудрявой бородой. Он напомнил мне погибшего полубога Мура. При жизни он способен был одним ударом пробить насквозь грудную клетку великана. Ценный был специалист.
В дальней же части зала на деревянных скамьях взволнованно шушукались обитатели академии.
Среди них выделялось зловеще скалящееся лицо Эдуарда. Так и хотелось дать ему в пятак, но пока рано.
— Тихо! — глубоким объёмным голосом выдал жрец в золотом одеянии и повелительно простёр руку в сторону людей.
Они замолчали. И в храме воцарилась тишина, нарушаемая лишь игривым потрескиванием огня в ритуальных металлических жаровнях.
— Присядь, — бросил мне «золотой» и указал на стул.
Я уселся на него, нагло закинул ногу на ногу и вопросительно уставился на бородатого жреца.
А тот громко поведал, что некое анонимное лицо указало на Александра Громова как на вероятную жертву какой-то потусторонней твари, проникшей в его тело. Поэтому жрецы Перуна и приехали сюда.
Народ покивал, дескать, да, причина важная. Мол, давайте уже проверять Громова.
«Инквизитор» тут же нацепил на меня специальные артефакты. Но те, к его искреннему огорчению, не выявили во мне никаких посторонних сущностей. Ещё бы, я же не бес какой-то.
— Всё? Я свободен? — спокойно спросил я. — Аноним оказался подлым завистником, накатавшим лживую кляузу?
По лицу Эдуарда пробежала судорога злости. А несколько зрителей хохотнули.
— Нет, Громов, ты ещё под подозрением. Хаос хитёр. Он может и обмануть артефакты, — сказал «золотой» и кивнул «инквизитору».
Тот начал закидывать меня вопросами, цепляясь ко всему, как дэпээсник, не успевающий к концу смены собрать нужное количество протоколов.
