Я высосу твои внутренности, вырву кишки и выпью кровь. Архг!
— Ш-ш-ш, — угрожающе прошипел Апофис, высунув голову из поясной сумки.
Он раскрыл пасть и плюнул в удивившегося монстра крошечной молнией. Она не причинила ему никакого вреда, а лишь разозлила. Он щёлкнул хелицерами и приготовился к прыжку.
Но тут его взгляд метнулся мне за спину. Там застыли Морозов, Огнева и оба солдата.
— Монстр! — крикнул Еремей и сдёрнул с плеча пневматическое ружьё.
Второй простолюдин последовал его примеру.
И прежде чем я успел хоть что-то сказать, солдаты открыли огонь.
А Морозов с баронессой добавили своей магией. «Воздушное копьё» и выскочившие из потолка «каменные шипы» с хрустом хитина пронзили тело Кеши.
А разговоров-то было… «Убью, высосу…» Возможно, он бы оказал более серьёзное сопротивление, если бы полностью трансформировался. А так единственной формой сопротивления монстра стал его пронзительный вопль, перед тем как он окровавленной тушкой грохнулся на пол. Даже магией не успел воспользоваться.
Помер, по-паучьи поджав под себя руки и ноги, увенчанные коготками.
— Громов, это что за чудовище⁈ Как оно попало сюда⁈ Где Горский⁈ — выпалил капитан Морозов.
— Вот этот человек-паук и был до недавнего времени Иннокентием Горским, — спокойно кивнул я на бездыханное тело, попутно подпихнув голову дракончика обратно в поясную сумку, чтобы никто не заметил его.
— Нет! Этого не может быть! — ахнул дворянин, видимо, узнав графа.
— Громов, почему ты нас не остановил⁈ — возмутилась баронесса, раздувая крылья носа.
— Так вы сразу стрелять начали, как ковбои на Диком Западе, — сказал я и достал из кармана кусок колбасы. — Но что сделано, то сделано. Не жалейте его. Он и как человек был говно, и как монстр многого не добился.
— Вашу мать, — процедила Огнева, зло пнув ногой кресло.
Морозов, в отличие от девушки, быстро взял себя в руки. Присел около тела и прагматично проговорил:
— Горские могут посчитать, что мы должны были обездвижить Иннокентия и притащить в Стражград.
А там бы ему попытались помочь целители.
— Бред, — махнул я рукой и принялся за колбасу. — Его сознание было уже повреждено. Он бы никогда не вернул себе человеческий вид и разум. А вы видели, что сотворил его яд? Одна капля — и уже кланяешься Марене, бормоча: «Привет, как дела? Я идиот, решивший обездвижить опасного монстра».
— Тут ты прав. Но что же с ним случилось? — спросил капитан, глядя на труп, лежавший в луже крови. — Есть идеи, Громов?
— Угу.
