Однако у меня имелась магия, носящая название «вдохновение». Оно поднимало на три уровня любой атрибут, даже если тот уже имел максимальное значение, но всего на одно использование. И себя я, к сожалению, «вдохновить» не мог, а вот других — пожалуйста.
— Можешь привести его в чувство? — хрипло спросил я, спрыгнув с камня и едва не растянувшись на полу.
Совсем сил не осталось. Последние отдал на «телепортацию», переместившую меня на колонну, с которой я и сиганул на жрицу. Но зато этот бой дал мне много опыта.
Ещё чуть-чуть, и я сумею пробудить новый, девятый атрибут.
Обычные смертные владели максимум семью атрибутами. А существа с божественной кровью способны были открыть ещё три атрибута. Богам же доступны аж тринадцать.
— Да, смогу, — заверила меня баронесса и наградила Ратникова лёгким поцелуем.
Он тут же дёрнулся и открыл осоловелые глаза. Его окровавленные губы расплылись в дебильно-счастливой улыбке.
— Добрый вечер, — бросил я парню, выпустил из рук сабли и устало грохнулся на задницу, потирая опустевшую глазницу.
И как Один ходит с одним глазом? Это же неудобно. Благо «регенерация» восстановит мой глаз, когда организм получит достаточно высококалорийной еды."
"— Мы победили? — просипел Ратников, приподняв голову.
— Ага, ты молодец, — похвалила парня мулатка и подошла к Горскому.
Она не стала приводить его в чувство с помощью поцелуя, а просто отвесила несколько звонких пощёчин. Голова аристократа мотнулась. Он застонал и открыл глаза.
— Ратников, отменяй праздничный торт. Граф, оказывается, живой, — с трудом усмехнулся я, чувствуя себя так паршиво, будто по мне левиафан потоптался.
Девушка освободила Горского от кандалов, используя кинжал. Ошейник с камнем-артефактом она тоже сняла с парня и отправила в поясную сумку.
— Где мы? Что произошло? Почему я почти голый? — просипел граф, облизав разбитые губы.
— Мы умерли и попали в царство Марены, — внезапно сострил Ратников.
Кеша лихорадочно осмотрелся, увидел сотни паучьих трупов в лужах голубоватой гемолимфы и судорожно пробормотал:
— Я вспомнил! Мы попали в аномалию, перенёсшую нас в подземелье.
А это… это храм Маммоны.
— Блестяще, — иронично просипел я и смежил веки.
— Громов, не засыпай! — строго выдала баронесса и зашарила рукой в моей поясной сумке.
— Ты чего там ищешь? — спросил я, не открывая глаза.
— Шприц, — выдохнула она и тут же сделала укол в мою руку, я даже не успел её отдернуть.
