Впрочем, надо признать, всё к тому и шло…
Колесо налетело на камень и жалобно хрустнуло. Карета тут же завалилась набок, подняв облако пыли. Во все стороны брызнули осколки разбитых стёкол, затрещал перекосившийся корпус и заржали перепуганные кони.
Мия полетела на землю, пару раз перекувырнулась и встала на четвереньки. Её локти были в крови, а в штанах на коленях красовались дыры.
Мне же удалось спрыгнуть с козел и даже не упасть. Но я не стал дивиться своей ловкости, а сразу метнулся к коням, всё также впряжённым в лежащий на боку транспорт, чтобы они в испуге не потащили его дальше.
Кони дико били копытами и крутили головами, однако мне удалось усмирить их.
— Все живы⁈ — крикнул подлетевший Апофис, глядя в сторону двери кареты.
В глазах Мии зажглось жгучее желание, чтобы из кареты выбрался лишь Древний, а Марена свернула себе шею. Но её надежды разбились вдребезги, когда из кареты показались оба: посеченные осколками, но живые.
Причём на физиономии Древнего царило отсутствующее выражение, словно он каждый день так развлекается.
А вот живую часть лица богини смерти корёжила гримаса жуткой тревоги.
— За мной! — выпалила она и рванула в сторону крутой тропки, взбирающейся на гору. — Сварог рядом, но он умирает!
Нам пришлось сломя голову бежать за ней, бросив и карету, и лошадей. А богиня, словно мать, объятая ужасом за своего ребёнка, мчалась и мчалась, совсем не ощущая веса костяного доспеха.
Марена первой преодолела небольшую гору и очутилась перед рощей, затерянной среди угрюмых серых каменных пейзажей.
Деревья, что встретили нас, были чёрными со вспучившейся как от нарывов корой и ветвями, похожими на перекрученные старческие руки. Их покрывала жёлтая и серо-пепельная листва, испещрённая тёмными пятнами.
Земля же тут источала запах тлена и скорби. А воздух оказался тяжёлым и гнетущим, словно мы очутились на кладбище, где веками хоронили чумных покойников.
— Здесь либо жертвенник, либо полноценный алтарь Хаоса, — проговорил я, смекнув, почему тут так «мило».
— Да, — согласилась Марена и кинулась по пожухлой траве, из которой в ужасе принялись выскакивать жирные пауки и белёсые многоножки.
— Пожри меня Хель, крокодилы с крыльями! — удивился я, увидев местную замену обычным птицам.
Между ветвями летали крылатые метровые ящеры с треугольными зубами и кровожадно сверкающими красными зенками. Нападут? Очень может быть. По крайней мере поглядывают они на нас с гастрономическим интересом. Может, и Сварог помирает как раз из-за их работы.
