— А не видела ли ты странных людей на побережье, в джунглях? Или, может быть, слышала что-то о свежем кораблекрушении? Или хотя бы в море неподалёку отсюда заметила корабль?
— Нет, ничего такого я не знаю, — покрутила она головой, даже не понимая, зачем я это спрашиваю. Всё её естество было настроено лишь на одно — спастись. И часть её мозга ухватилась за мысль, что выкуп, возможно, поможет ей сохранить шкуру.
— Ну, раз не видела, тогда ход переходит к госпоже Марене, — посмотрел я на богиню смерти.
Та без всякой жалости выхватила из ножен клинок и взмахнула им под дикий вопль женщины, перерубив ей шею.
Голова с раззявленным ртом упала на траву, а тело расслабленно вытянулось.
Древний посмотрел на меня, потом на труп и спросил:
— А как же сострадание?"
"— Не в этом случае. Она получила по заслугам. За неё нельзя было вступаться. Эта женщина без зазрения совести запытала бы и меня, и тебя, и милого котёнка, — проговорил я, дав осьминогоголовому второй урок.
— Понятно, — протянул тот, пошевелив щупальцем.
— Не каждый заслуживает сострадания.
— Вот-вот, — проронил я и посмотрел в небеса.
Там появилась точка, быстро увеличивающаяся в размерах и принимающая облик Апофиса с каким-то оленем в зубах.
— Вот и наш роскошный обед. Как вовремя, а то у меня после хорошей кровавой схватки всегда просыпается зверский аппетит, — улыбнулся я и приказал Мие: — Иди подготовь угли.
Смуглянка кинулась к почти прогоревшему костру, а я успокоил лошадей, напуганных стрельбой. И никто, абсолютно никто не посчитал нужным убрать с глаз долой трупы.
Видать, они никому не портили аппетит. Даже Апофис не счёл нужным их трогать. Он только с завистью заявил, что мы здесь развлекались без него, после чего принялся наблюдать за тем, как я ловко свежую оленя с прокушенной шеей.
Признаться, из оленя вышел на удивление неплохой шашлык, несмотря на то что у нас не было приправ. Наверное, свежий воздух и прошедшая схватка действительно добавили нам аппетита. Даже Марена изволила откушать пару кусочков, совсем не обращая внимания на треск человеческой плоти, раздающийся в джунглях, где пировала Тахрир.
Только Древний ничего не съел, даже не понюхал. Похоже, он то ли святым духом питается, то ли солнечной энергией, а может, исходящими от меня флюидами благочестия.
В любом случае в карету он залез с пустым желудком. А уже за ним внутрь забралась Марена.
Мие пришлось сесть подле меня на козлы, чтобы не находиться с богиней смерти в закрытом пространстве.
