Последняя пока так и не пришла в сознание, а парень снова вырубился. — Так, Бурая, опросишь этих двоих, когда они очухаются. И ещё тут был мужичонка-маг, он тоже что-то мог видеть. Надо выяснить всё-таки, не был ли это саботаж. А ещё подсчитай убытки. Чую, мы охренеем, когда узнаем, во что нам встал этот костерок посреди белого дня.
— Всё сделаю, — заверила меня жрица и принялась отдавать хаоситам команды, чтобы те перенесли свидетелей в безопасное место и оказали им помощь.
Минотавр же, несмотря на потрясение, возглавил тех, кто тушил огонь.
Всё больше и больше горожан присоединялось к ликвидации пожара. Народ стекался сюда со всех сторон, неся ведра с водой, баки и даже кружки. Причём многие, видя меня, старались выказать героизм — лезли чуть ли не в самое пекло, дабы я оценил их старания и как-то вознаградил.
Да и я сам не отставал от «пожарных» — орудовал «холодом», гася пламя. И оно постепенно уступало, неохотно, шипя и плюясь, съёживалось и опадало. Сразу же раздались пока ещё робкие возгласы облегчения.
Да, склад выгорит подчистую, но соседние здания удалось отстоять. Пламя до них не добралось.
— Как-то так, — пробормотал я, глядя на догорающие руины.
— Что тут произошло? Будто ракета ударила, — раздался за спиной знакомый голос, от которого у меня сердце упало.
Обернувшись, я увидел мрачно щурящуюся Огневу, сложившую руки на груди. Её глаза походили на обжигающий лёд, а плотно сжатые губы аж побелели.
Взгляд девушки говорил, что истерики и выяснения отношений не будет, однако ничего не забыто и ещё долго будет лежать между нами широкой чёрной пропастью.
— Ты что тут делаешь? Где Шилов⁈ — выпалил я, ощутив, как тревога вцепилась холодными пальцами в мой затылок.
— Рафаэль Игоревич пошёл во Дворец Совета, чтобы забрать кое-какие мои вещи. Я возвращаюсь в империю, — ровным голосом заявила она, гордо вздёрнув подбородок.
— Правильное решение, — проронил я, почувствовав вкус пепла во рту. — Прощай.
И торопливо двинулся прочь, чувствуя спиной её наливающийся обидой и гневом взгляд, едва не ввинчивающийся в мою душу.
— Берегись! — раздался чей-то истошный вопль, и следом по округе прокатился ужасный грохот, с которым рухнул склад.
Языки пламени взметнулись до небес, посыпались искры, что-то взорвалось и выбросило тучу пепла с клубами чёрного дыма. Во все стороны полетели острые осколки кирпичей и кровли.
— М-м-м! — промычала баронесса, дёрнувшись всем телом.
Один из осколков угодил прямо ей в спину, навылет пробив тело в районе сердца.
