Энергия исходила от слабо светящегося зелёным светом древесного ствола, медленно и тяжело пульсирующего в середине зала.
Крона древа распадалась на тысячи тонких побегов, а те исчезали в потолке. Корни же уходили в потрескавшийся пол. А ещё тринадцать толстых, примерно с мою руку, лиан тянулись от древа к такому же количеству больших каменных саркофагов, накрытых крышками. Лианы проникали в них через отверстия в головной части. А сами саркофаги окружали древо, чьё сияние создавало мистический полусумрак.
— Хем, догадываешься, что это такое? — просипел я, указав пальцем на древо, чей глухой, умирающий пульс заставлял слабо вибрировать стены.
— Местный источник питания, — еле слышно прошептал он, открыв рот в великом удивлении, граничащем с благоговением.
Признаться, я ожидал от него другой реакции. Протеста, гордо вскинутой головы, раздражения, жгучей ненависти и злобного неохотного признания, что мне удалось выиграть наш спор. Ведь два часа ещё не миновали.
— Хм, и это всё, что ты можешь сказать? — недовольно выдал я и подошёл к ближайшему саркофагу.
— Нет, не всё, — шумно сглотнул он и положил руку на эфес меча, вонзив в меня буравящий взгляд с тлеющими искорками чуть ли не суеверного страха. — Кто ты такой?
— Локки, моё имя Локки. Ты так изумился, что забыл, как меня зовут? — пожал я плечами и навалился на толстую каменную крышку.
Та с большим трудом начала сдвигаться в сторону, оглашая зал душераздирающим скрежетом.
— Нет, Локки бы не сумел привести меня к источнику питания меньше чем за два часа.
Башня ведь колоссально огромна изнутри. А ты шёл так, словно точно знал, куда нужно двигаться, — сдавленно произнёс бог и вытянул клинок из ножен.
— Хем, убери железку. Я Локки. Никто не надел мою шкуру и не напялил иллюзию меня любимого. Сам посуди, разве можно так искусно подделать мой неподражаемый голос, блестящий юмор и скромное до безобразия поведение? — усмехнулся я, с натужным пыхтением двигая крышку. — Я же тебе сказал, что меня в той комнате посетило озарение, будто сама Башня доверительно шепнула мне, куда топать.
Асгардец заколебался, мучительно сдвинув брови над переносицей. Меч в его руке медленно покачивался, отражая зелёное сияние пульсирующего, будто сердце, древа.
— Я тебе верю, — наконец сказал бог, бросив меч в ножны, а затем раздражённо добавил: — Ты специально спровоцировал меня на этот глупый спор! Ты знал, что сумеешь попасть сюда меньше, чем за два часа.
— Ага, — кивнул я и вонзил в асгардца подозрительный взгляд.
