— Тогда уж и я виноват, что воспитал его таким… — печально вздохнул мужчина и отрешённым взором уставился на стену палатки, словно видел там прошлое, когда его сын ещё был ребёнком, во всём пытающимся подражать отцу.
— Что вы хотите от меня, полковник? — прямо спросила Белова, откинув со лба непослушную прядь волос, частично выгоревших под палящим солнцем Пустоши, ненавидящем всех живых.
— Совета. Я должен отомстить за сына. Многие шепчутся за моей спиной, называя Громова виновником этой трагедии. Но… — оборвал себя Рыльский и сглотнул, — но я должен думать о благе рода.
Вражда с Громовым может привести к уничтожению моей семьи. Этот юнец, кем бы он ни был на самом деле, выкашивает врагов не хуже самой Марены.
— Не связывайтесь с ним! — жарко выдохнула блондинка, резко подавшись к столу. Аж ножки стула скрипнули. — Громов может быть как самым верным другом, так и самым страшным врагом, готовым на всё! Он уничтожит вас, клянусь всеми богами. Мне искренне жаль, что так сложились обстоятельства, ведь если бы ваш сын подружился с ним… О-о-о! Он бы тогда обрёл верного соратника до конца жизни.
Но вышло как вышло. И вы должны думать о семье. У вас есть и другие дети. А месть приведёт лишь к ещё большей крови.
Мужчина мрачно кивнул и следом с каким-то внутренним облегчением добавил, наконец-то приняв нелёгкое решение:
— Я не буду мстить Громову. И сразу же после битвы с Хаосом покину армию и вернусь в своё поместье.
— Армия многое потеряет с вашим уходом. Вы опытный командир.
— Нет, так будет лучше.
Я уже сейчас в каждом убитом солдате вижу лицо сына. А дальше будет только хуже. Но вдали от кровопролития я, возможно, сумею прийти в себя, — совсем тихо закончил граф и вяло двинул пальцами, показывая, что Белова может идти.
Та кивнула, встала со стула и одёрнула форму, а потом вышла из палатки, с грустью думая, что Рыльский вызвал её как раз за тем, чтобы она поддержала его сложное решение отказаться от мести. Возможно, скажи она что-то другое, и тогда бы старый граф бросил в пекло мести всё, что у него осталось.
А так всё пошло пусть и по морально тяжёлому пути, но бескровному.
* * *Драконица с таким радостным рёвом встретила Апофиса, что с гор чуть не спустилась лавина. Мы с Хеймдаллем аж смутились и отошли в сторонку, чтобы не мешать им. Расчувствовавшаяся драконица с толикой благодарности глянула в мою сторону, а потом принялась отчитывать сына за то, что он умудрился позволить каким-то грязным тварям умыкнуть его.
