— Пятьдесят лет — приличный срок. Уверен, что за столько лет я найду способ существенно продлить вашу жизнь, а то и сделать вас бессмертным, — бросил я мужчине крючок с сочным жирным червяком.
Тот подумал несколько секунд, пробуя его на вкус, а потом сухо спросил у меня:
— Что вы за это хотите?
— Вашего содействия. Я планирую захватить часть Пустоши и создать там своё крохотное княжество, которое перейдёт под покровительство вашей империи, когда мне удастся вернуть зверолюдам нормальный человеческий вид.
— Хм, звучит интересно.
— Как вы знаете, у меня уже есть свой городок на территории Пустоши. И было бы просто замечательно, если бы вы туда отправляли всех захваченных в плен хаоситов. Там они пройдут перевоспитание, а их потомки будут служить вам верой и правдой.
— А какой ваш интерес во всей этой затее? — спросил император и с предвкушающей полуулыбкой положил себе на тарелку греческий салат, словно его не особо интересовал ответ на вопрос.
Но я-то видел, что лицо мужчины слегка затвердело, а дыхание стало ниже.
Его изрядно волновал мой ответ. И он боялся услышать то, что заставит его отказаться от гипотетического бессмертия.
Да, государь был не из тех людей, что готовы ради продления жизни совершить самые паскудные злодеяния, построив своё бессмертие на костях других, их боли и крови.
Боюсь, что и в дела богов он откажется влезать, если узнает, что я хочу стать одним из них. Император вполне способен испугаться гнева местных божественных существ. Ведь им вряд ли понравится, что на их пастбище бочком-бочком собирается пробраться новый юный бог.
По-хорошему, мне бы сперва надо как-то договориться с местными богами, а уж потом заниматься набором верующих, но что имеем, то имеем. Пока славянские боги воюют с Хаосом, я тишком обзаведусь первыми верующими, а уже затем буду думать, что делать дальше.
Пока же я честными глазами посмотрел на жующего салат монарха и проговорил:
— Мне нужны воины. Есть у меня должок, который надо кое-кому вернуть в другом мире.
И зверолюды превосходно подходят для таких миссий. А как только я разберусь с долгами, они мне станут не нужны.
— Ясно, — произнёс мужчина, уставившись невидящим взором в тарелку.
Он автоматичными движениями отправлял в рот салат, похрустывая им, но я буквально наяву слышал, как в его черепной коробке вертятся и скрежещут шестерёнки. Государь тщательнейшим образом обдумывал моё заявление, просчитывая, какие риски оно несёт империи и лично ему.
